Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

«Боевое Чутье» работало на пределе, тонко вибрируя в сознании и предугадывая ее намерения за доли секунды до атаки. Но этого часто не хватало. Скорость и мастерство девушки были запредельными. Я же научился не полагаться на него слепо, а сочетать с отточенной до автоматизма физической реакцией, выработанной бесчисленными повторениями.

Я снова пытался применять тот же трюк, что и в нашей первой схватке. Но Бранка была не из тех, кого можно провести дважды. Она научилась читать меня как открытую книгу: малейшее изменение в дыхании, едва уловимое напряжение мышц, блеск в глазах — всё выдавало мою подготовку к уловке. И она безжалостно пресекала каждую попытку, наказывая болью за хитрость.

— Не думай, что сможешь обмануть меня дважды, щенок!

Но я не сдавался. Глотая боль, стиснув зубы, я снова поднимал топор. «Абсолютное Тело» было моим главным козырем. Оно послушно гасило панику, не давало мышцам сдаться, утилизировало молочную кислоту, возвращало ровное дыхание. С каждым днем мои движения становились точнее, устойчивее. Мышечная память впитывала каждое движение, каждую корректировку позы, оттачивая мастерство.

Наши тренировки выходили за рамки обычного боя. Бранка заставляла меня медитировать, концентрируясь на внутренних ощущениях, на потоке энергии, пронизывающем тело. Я учился чувствовать каждую мышцу, сухожилие, сустав. Это было не просто освоение движений, а постижение своего тела как безупречно отлаженного механизма.

И вот, после тридцати дней, растянувшихся в вечность, всё закончилось.

Мир вокруг вновь завертелся, словно страницы гигантской книги, перелистываемые невидимым великаном. Ослепительное солнце и аромат цветов исчезли, уступив место прохладному воздуху тренировочного зала, пропитанному потом и каменной пылью.

Я стоял на том же месте, где и был, все еще в боевой стойке, с топором в руке. Гравитационные браслеты на запястьях и лодыжках вновь стали лишь холодным, безжизненным металлом. И в этот момент мир поплыл перед глазами, захлестнув меня волной головокружения.

Зал завертелся, пол ушел из-под ног, и я, едва удержавшись, сделал неловкий шаг в сторону. Виски заколотило, в ушах загремел оглушительный гул. Это было похоже на сильнейшую морскую болезнь, помноженную на жуткое похмелье. Мой вестибулярный аппарат и мозг, отвыкшие от реальности за месяц симуляции, яростно бунтовали против внезапной смены декораций.

Даже «Абсолютное Тело», обычно непоколебимое перед любым испытанием, содрогнулось. Я ощущал, как оно отчаянно пыталось укротить хаос в сердце, заглушить крики паники и восстановить равновесие. Но груз на сознание оказался непосильным. Это был не удар по плоти, а буря в разуме, и ей противостоять было куда труднее. Я зажмурился, чувствуя, как ледяные мурашки пронзали спину, а желудок сжимался в тугой узел.

Бранка, с непроницаемым лицом, подошла и положила твердые пальцы на мое запястье, проверяя пульс.

— Держишься неплохо. — произнесла она. — Для четвертого уровня Пути Закаленного Тела нагрузка терпима. Будь ты на третьем… скорее всего, твой мозг не выдержал бы перегрузки и ты бы умер прямо здесь. Такое иногда случается.

Я сглотнул ком в горле и с трудом открыл глаза. Мир все еще плыл, но уже не так сильно.

— Очень… своевременная информация. — прохрипел я, чувствуя, как холодный пот стекает по виску.

— Правда? — она усмехнулась. — Думаешь, я должна была сообщить тебе об этом до того, как мы начали? Если бы испугала тебя, ты бы не согласился. А так… ты молодец. Выдержал. Хотя, — она нахмурилась, — бывало, и обладатели четвертого уровня не справлялись, но я в тебя верила.

Она меня, конечно, невероятно «обрадовала». Но сил и желания бурчать или жаловаться не осталось. В конце концов, как ни крути, месяц выдался на удивление продуктивным. Мое владение топором, реакция, понимание боя — всё вышло на качественно новый уровень. Я чувствовал это каждой клеткой своего изможденного тела.

Бранка хлопнула меня по плечу, и этот удар был таким резким и неожиданным, словно меня огрели деревянной колотушкой.

— Хватит на сегодня. Отдыхай. Завтра жду в то же время. Не опаздывай.

Она развернулась и ушла, ее поджарая фигура скрылась в дверном проеме за тренировочной площадкой.

Я еще несколько минут стоял, прислонившись к стене, пока мир окончательно не вернулся в привычные рамки. Головокружение отступило, уступив место глубокой, проникающей в кости усталости. Месяц адских тренировок давал о себе знать.

Переведя дух, я оглядел зал. Он кипел жизнью. Десятки воинов были увлечены своими делами: одни оттачивали приемы с оружием, другие поднимали внушительные веса, третьи же находили покой в медитации в укромных уголках.

И тут я заметил своих. Эдвард и Горст уже нашли себе товарищей по тренировкам. Они работали в паре с двумя крепкими бойцами, оттачивая блоки и удары деревянными мечами. Напряжение окрасило их лица в красный цвет, рубашки насквозь промокли от пота. Но в глазах горел тот самый огонь, который я помнил с границы — азарт, вызов, неутолимое стремление к совершенству. Они освоились в новой обстановке, нашли дело по душе и явно не собирались отставать.

Мой взгляд метнулся к скамье у стены. Там, в полумраке арочного свода, сидел Каэл. Он не участвовал в тренировках, как и прежде, но его поза изменилась: прямая, собранная. Темные, живые глаза с неугасающим вниманием следили за каждым движением, особенно за группой, где были его отец и Эдварн. Он впитывал всё, словно губка, пальцы непроизвольно подрагивали, будто повторяя увиденные приемы. В его взгляде читалась не просто тоска по упущенным возможностям, а холодная, аналитическая решимость. Он изучал. Готовился.

Все нашли свою нишу в этом новом, странном мире. Сердце сжалось от странной смеси гордости и легкой грусти. Они адаптировались. А я…

А у меня еще было полно дел на сегодня. Отдых и размышления о будущем пришлось отложить. Медленно, чувствуя приятную тяжесть в каждой мышце, я побрел в раздевалку. Скинув пропитанную потом форму, я встал под ледяные струи душа. Они смыли с меня не только грязь, но и остатки головокружения. «Абсолютное Тело» почти полностью стабилизировало мое состояние, вернув организм в норму. Переодевшись в чистое, я вышел обратно в зал.

И почти сразу наткнулся на Лериана.

Он стоял у выхода, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Казалось, он ждал именно меня. Его лицо, обычно оживленное насмешливой ухмылкой, было серьезным и напряженным. Темные глаза, тронутые сединой на висках, изучали меня с невысказанным упреком.

— Макс. — коротко кивнул он, отталкиваясь от стены. — Пойдем.

Не дав мне опомниться, он развернулся и быстрым шагом направился к скрытому входу, ведущему в его личную мастерскую. Вздохнув, я последовал за ним.

Мы шли в тишине. Напряжение между нами было почти осязаемым. Я видел, что