Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

с ним покончено. Но мертвяк упал только потому, что я ему так приказал. А нежить ранга «Старый» горит вовсе не как сухой хворост. Плоть мертвеца сопротивляется огню гораздо дольше человеческой, не чувствуя боли от волдырей и обугленной кожи.

Третий, окутанный пламенем, бесшумно вскочил на ноги и сзади навалился на одного из огневиков и вбил в землю. Он вцепился в него мертвой хваткой, пытаясь прогрызть зубами стихийную защиту в районе лопаток. Маг завизжал, пытаясь сбросить с себя пылающий труп, но мертвая хватка Третьего была как стальные тиски.

Я отбросил пустой арбалет, выхватил клинок и, влив в себя последние 10 морт из резерва, резко сократил дистанцию. Мышцы налились силой, реакция обострилась до предела. Удар пришелся точно в плечо второго мага — туда, куда я до этого не раз попадал болтом. Стихийный доспех не выдержал и с хрустальным звоном разлетелся на куски, расплескивая остатки маны в воздухе.

Стихийная защита — сложная конструкция. Это сплав ментальной концентрации, духовной воли и сырой силы стихии. Чтобы сплести способную выдержать удары в одну точку несколько раз, нужно мастерство, которым обычные бандиты не владели.

Маг вскрикнул, но я не дал ему закончить. Короткий выпад — и его аура погасла. Первый огневик, заваленный горящим Третьим, тоже быстро сдался и отправился к праотцам, задушенный дымом и переломанными ребрами.

НекроЧат услужливо звякнул. «Улов» был отличный: по +25 морт за каждого мага ранга «Воин». Итого — 50 морт. Это уже был солидный куш, достаточный для серьезных манипуляций. Маги всегда давали больше мортов.

Не теряя времени, я влил по 20 морт в свежие трупы магов. Кости удлинились, мышцы налились неестественной мощью, прорывая остатки обгоревшей одежды. Теперь у меня было двое «Матёрых» — это уже не шутки, а серьезная боевая сила, способная в рукопашной порвать десяток обычных бойцов.

— Фас, — указал я им направление, куда сбежал воздушник. — Живым взять, но можно слегка погрызанным.

Они рванули с места, как серые тени, не издав ни единого звука. Я же, не торопясь, последовал за ними по следам.

— А ты, факел недоделанный, — обернулся я к обгоревшему Третьему. — А ну, быстро туши себя. Поваляйся в земле, а потом таскай воду из колодца.

Еще лесного пожара мне под боком не хватало. Я подобрал валявшийся в траве арбалет, наспех отёр пепел с ложа и двинулся следом за своей сворой.

Не спеша, наслаждаясь ночной прохладой, шел на шум махача. В глубине леса, среди поломанных кустов и вырванных с корнем молодых деревьев, кипела схватка.

Мои два свежих «Матёрых» загнали главаря бандитов в угол. Тот был воздушником, причем довольно сильным. Сейчас он был окутан ревущим стихийным доспехом из плотных потоков воздуха. Ветряные вихри кружились вокруг него, как циркулярные пилы. Мои мертвяки, не знающие страха, раз за разом бросались на него, пытаясь прорвать защиту. Маг с хрипами и проклятиями отбрасывал их, швыряя серповидные воздушные лезвия. Лезвия со свистом врезались в мертвую плоть, отсекали куски мяса, но «Матёрых» это не останавливало — их плоть, хоть и не была прикрыта стихийным доспехом, значительно укрепилась благодаря высокому рангу поднятия. Они поднимались и снова прыгали на воздушника, методично истощая его резерв.

Маг тяжело дышал. Заметив меня, спокойно выходящего из-за деревьев, он вдруг истошно завопил:

— Парень! Помоги! Не время для обид! Вместе мы их сможем победить!

Я на секунду замер, не понимая, к кому он обращается. А потом до меня дошло. Этот идиот решил, что мертвяки поднялись сами по себе из-за фона Серой зоны, и что мне тоже придется с ними драться! Я тихо рассмеялся.

Воздушник, между тем, ничего не понимая, продолжал отбиваться от наседающей нежити.

— Сможем-то сможем, но зачем? — сквозь смех ответил я.

Мое веселье заставило его словить когнитивный диссонанс. И тут до него наконец дошло. Его глаза расширились от ужаса и осознания, и тогда он уже истерично завизжал, перекрывая гул ветра:

— Это ты! Ты! Грёбаный некромант! Сразись со мной сам, ублюдок! Только из-за чужих спин и можете!..

Я остановился, прислонившись плечом к стволу сосны.

— Зачем? — искренне удивился я.

Наблюдать за чужой работой всегда приятно. Тем временем я неторопливо наложил болт на ложе трофейного арбалета, взвел механизм и прицелился. Мои мертвяки колотили в одну и ту же точку воздушного доспеха, заставляя мага вливать туда всё больше маны, чтобы не допустить прорыва. Конструкция доспеха в этом месте стала плотной, но хрупкой, как перекаленное стекло.

Сухой щелчок. Болт ушел точно в цель, ударив ровно в то место, которое ослабили мертвяки.

Стихийный доспех лопнул с громким хлопком, разлетевшись порывом сжатого воздуха. Воздушник попытался вскинуть руки, чтобы поставить блок, но двое «Матёрых» уже рухнули на него сверху.

Раздался влажный, тошнотворный хруст.

— А-а-а-а! — истошно завопил маг.

Когда я подошел ближе, отогнав свою нежить коротким мысленным приказом, главарь сидел на земле, приваленный к дереву. Он тяжело стонал, сплевывая кровь, а обе его руки висели плетьми, сломанные в нескольких местах.

Конечно, проще всего было бы сразу проткнуть его сердце и поднять. Но мертвяки — плохие собеседники. Память у них дырявая, сознание фрагментарно, и выудить из свежего зомби нужные знания или пароли бывает сложнее, чем слепить из дерьма и палок голема. Ценная информация могла быть утеряна навсегда. Поэтому сначала — допрос.

Обнажив меч, я присел перед ним на корточки, вытянул клинок и вежливо постучал плашмя по его сломанной ключице. Маг взвыл.

Допрос не занял много времени. Боль — отличный стимулятор памяти. Пытать меня научила тетя Змейка. Та еще Горгона, в прямом смысле. У дяди Дани одна жена краше другой, этого не отнять.

Я узнал, что главаря зовут Кунжут. Когда-то он был купцом, а теперь работал на местного авторитета.

В перерывах между скулежом Кунжут начал давить на жалость.

— Пощади… — булькал он кровавой пеной. — У меня же семья… жена, дети малые… Как они без меня? Кто их кормить-то будет? С голоду же пухнуть станут, господин…

Я слушал это и поражался человеческой натуре. Об оставленных без кормильца детях он почему-то не думал, когда шел сюда убивать меня, забирать мою ферму и, несомненно, развлекаться с моей работницей Кирой. Но я же не изверг какой-нибудь. Не мог я позволить, чтобы его семья страдала.

Поэтому я продолжил «процедуру», аккуратно вправляя ему сломанные пальцы в обратную сторону, пока не выяснил главное: у Кунжута, оказывается, есть тайная заначка в подвале дома в Сонмище. Золота и серебра там столько, что его вдове и детям хватит на безбедную