Новые опасные видения - Харлан Эллисон

Среди многого прочего Маклюэн предполагает, что мир становится и продолжает становиться благодаря электронике – в особенности спутниковой – глобальной деревней. Он предвидит день, когда исчезнут национальные границы, все люди станут гражданами единого города, а скорость и полноценность коммуникации приведут к доселе немыслимому взаимопониманию. Моим первым подходом к Маклюэну стал роман «Шоу смерти», где я пытался показать, что станет с концентрацией власти в таком резко съеженном мире. Если следовать логике, власть будет находиться в самом малом числе рук, чем когда-либо в истории. А значит, вполне возможен и первый глобальный диктатор – хотя он, скорее всего, будет бизнесменом, а не политиком. Вторая попытка экстраполяции привела к рассказу «Дракон на земле» о растущем взаимопонимании из-за уменьшающей мир войны. В том рассказе было больше о человеческих отношениях, чем в романе. Мне он нравится больше, но и он не подытоживает все мои мысли о глобальной деревне. Далее последовал мейнстримный роман «Фикс!» (Hung!), от слова «фиксация», чье действие происходит в современной субкультуре хиппи в маленьком университете. Я пытался показать, что наш мир сжимается уже сейчас – и что это значит для нас всех. Например, война в Азии – то, что раньше можно было бы просто выкинуть из головы (ведь страна-то очень маленькая), теперь подняло нравственные волны по всему миру. А это признак, что Маклюэн был на верном пути. Но, дописав «Фикс!», я знал, что все равно не сказал о пророчестве-философии Маклюэна всего. Да, потребуется еще одно произведение. Фантастическое. Так и родился рассказ, который вы только что прочитали.

Мне хотелось показать и хорошие, и плохие стороны такого «мирорайона». Да, конечно, придет конец нациям, новое взаимопонимание между людьми, конец войнам. Но означает это и еще кое-что – кое-что довольно неприятное. Что случится в таком сплоченном мире с этническим происхождением? Неужели мы станем лишь сплавом, пресным бульоном, в котором не сохранятся отдельные и богатые культурные наследия? А что будет с теми, кто не сможет влиться в Великих Всех? Глобальная деревня с ее навороченной и блестящей электроникой начнет промывать мозги и усреднять своих граждан, как еще ни одно общество в прошлом, – просто потому, что не останется альтернативы для обездоленных, им некуда будет податься…

В этом рассказе герой выпал из глобальной деревни эмпатистов из-за медицинско-научной проблемы. На самом деле это собирательный образ человека, выпавшего из общества по любой причине. Самое пугающее – что он живет в обществе, где в целом все живут счастливо, как никогда в истории. При этом лично его существование – кошмар. Значит, даже в утопии найдутся мрачные закоулки. Может, глобальная деревня – это хорошо, но это не место для одиночек, для не таких, как все, для иконоборцев. Это место со стеклянными стенами, не выносящими вибраций. И если ты в него не встраиваешься, остается только то, что и делает герой этого маленького рассказа. Кричать, чтобы пришел безымянный, и надеяться, что в этот раз он тебя прикончит…

Предисловие «Совместная жизнь»

Уже больше тридцати лет Джеймс Блиш – самый последовательный и громкий голос в области, стоящий за грамотность, изящество и технические познания в спекулятивной литературе. И под своим именем, и под псевдонимом «Уильям Эзерлинг-младший» он ведет благородную битву: в первом случае – на своем примере, с рассказами, которые отличаются силой и строго прирученным воображением, элегантностью стиля, нередко интеллектуальным подходом, что так часто игнорируется в НФ… а во втором случае – критикой, что просвещает и поддерживает целое поколение новых авторов, устанавливает литературные стандарты, чтобы измерять наши взлеты и падения. Из всех писателей, кого можно назвать «гигантами», Джим Блиш заслуживает это звание больше всех.

К тому же он безупречно честен.

И мало кто знает это лучше вашего редактора. Не буду вдаваться в подробности – насколько помню, где-то уже об этом писал, – но точку зрения Джима всегда лучше всего описывает цитата из немого фильма с Дагом Фэрбенксом «Дон Ку, сын Зорро» (1925), где Фэрбенкс в роли дона Сезара де Веги извиняется за оскорбление, а когда соотечественники его за это упрекают, отвечает: «Когда ты прав, сражайся; когда не прав, признай». Я видел, как Джим Блиш поступает так в печати, и, по себе зная, насколько трудно пойти на попятную, считаю это уникальным признаком его честности.

К тому же он не поступается принципами.

Он ценит свое достоинство выше, чем любой, кого я встречал. Подписавшись сделать серию новеллизаций эпизодов «Стар Трека» для изданий Bantam в мягкой обложке, Джим однажды столкнулся с задачкой, над которой ломал бы голову и сам Соломон. Экранизация одного сценария совершенно отличалась от оригинала, написанного одним фантастом. Джиму надо было угодить и Bantam, и продюсерам, и большим шишкам в Paramount Pictures, но при этом не хотелось и оскорблять фантаста, автора сценария, который ему нравился. Мы бы с вами просто обошли проблему и выбрали другую серию; но Джим аккуратно взял лучшее от обеих версий и добавил чудесный примиряющий абзац с объяснением, что эта версия собрана из двух. И все остались довольны.

К тому же он терпелив к тем, кому нужно учиться.

Не впадая в праведный гнев, чем так часто грешат многие другие исследователи мира НФ – и в числе этих низших смертных я со стыдом назову и себя,– он вновь и вновь показывал любителям конфликта Старая Волна / Новая Волна, что все писатели с ярлыком «Новая Волна» категорически от него отказывались. Но спокойного и рассудительного здравомыслия Блиша не хватило, чтобы заглушить, э-э, колкие тирады тех, кто не только отвергает писателей, стремящихся испытать новые параметры НФ-уравнения со своими собственными форматами и дерзкими экспериментами… но и кто продолжает битву бумажных тигров, настаивая, будто авангард желает обделить братьев и сестер с ярлыком «Старая Волна». В сущности своей, это джихад дураков. Как подмечал Блиш, терпеливый к людям недалеким и лишенным чувства юмора, обреченным смотреть на мир с туннельным зрением, во вселенной спекулятивной литературы хватает места, красок и насыщенности на все форматы, все стили, всех писателей.

Так мы и приходим к «Совместной жизни».

Это особенное произведение даже в книге, посвященной всему сверхособенному.

Это действительно рассказ, и вдобавок, понятно, блестящая пародия – о чем ниже,– но это и кое-что еще. Рассказ действует на том уровне общественного взаимодействия, на котором некогда работали Александр Вулкотт, Бернард Шоу, Периандр, Джеймс Эббот Мак-Нейл Уистлер и Дороти Паркер, не говоря уже об Х. Л. Менкене. Это добрая, но (опять же) колкая насмешка над настолько безрадостной философской позицией, что