Возвращение - Марцин Подлевский

class="p">Этой женщине, подумала Эрин, очень нравится звук собственного голоса. Наклонившись к микрофону, она взглянула на текущие характеристики корабля и экипажа, которые Тански с готовностью вывел на монитор навигационной консоли.

— Вы, безусловно, правы, — признала она. — Однако мы находимся в незнакомом пространстве и не знаем ни о ближайших буях, ни о том, какие патрули здесь летают. Мы руководствуемся здравым смыслом и осторожностью.

— Это очень похвально, — объявила все еще веселая женщина. — Особенно здесь, в нашем несколько… пустынном месте. Однако мне кажется, что раз уж мы так мило беседуем, то было бы еще приятнее, если бы мы могли завершить эти культурные формальности.

— Конечно, — немедленно согласилась Хакл. — Так с кем же мы будем иметь удовольствие? — спросила она. Женщина по ту сторону громкоговорителя хмыкнула.

— Ну, хорошо, — сказала она через мгновение. — Это фрегат «Кармазин» капитана Анны, и этого вам пока должно быть достаточно. А с другой стороны?

— Кармера Бидрок, — ответила Эрин, слегка скривившись. И, снова взглянув на монитор, добавила с легким недоверием: — Капитан прыгуна «Черная ленточка», регистрационный номер 1974S.

— А вот это как раз интересно, — в голосе командира «Кармазина» отчетливо слышалось любопытство. — Знаменитая «Черная ленточка». Корабль-призрак. Вы когда-нибудь видели что-нибудь подобное, Доминика?

— Нет, госпожа капитан, — послышался слегка приглушенный голос другой женщины, стоявшей, видимо, неподалеку от микрофона. — Но на вашем месте я бы держалась подальше от этого прыгуна. Говорят, он приносит несчастье.

— Мы еще посмотрим, кому, — заявила Анна. — А что касается вас, дорогие мои, то скажу одно: на вашем месте я бы давно сменила имя. До встречи. — Громкоговоритель подал сигнал о завершении разговора.

В наступившей тишине было слышно лишь тихое хихиканье Хаба.

5

Прогнозист

Человечество потерпело поражение.

Человечество восторжествовало.

В основе парадокса лежит порядок, а в основе порядка — парадокс.

И только Сила может подчинить его себе.

Библиотеки Жатвы,

автор неизвестен

АмбуМед «Кривой Шоколадки» начал вызывать Тартуса вскоре после его прибытия в сектор 33 Сторожевой Башни, расположенный в дюжине световых лет от Тестера в направлении Галактической Границы.

Полет предстоял скучный. Вокруг было пусто, не считая далекой планетарной туманности IC 2003 — простой туманности с ярким центром, открытой тысячи лет назад в эпоху ПЭ. Единственной неподвижной точкой здесь была сторожевая башня связи — то есть станция, принадлежащая Пограничной Страже, — отмеченная дополнительными локаторными буями и оснащенная основной полезной нагрузкой. Сразу за ней находилась старая система Энох, принадлежащая княжеству Гатларк — пространство, в которое влетел Тартус, также называлось его пограничным сектором — и далекая туманность IC 351, лежащая почти на границе созвездия Персея. На ее фоне — как и вдоль видимой здесь части Галактической Границы — простирался Луч, память об Ушедших.

Великие. Значит, достаточно добраться до сторожевой башни.

Вот только что-то было не так.

Еще до того, как сигнал АмбуМеда вызвал его к Царе, Фим заметил, что он здесь совсем один. Либо сами Пограничники, либо Элохимы должны быть на галактической границе — и уж точно рядом со станцией Пограничников. Однако система не показывала ему ни сигнатур черных кораблей, ни белых пузырьков с отметками подразделений секты. Если корабль и был пристыкован к стыковочному отсеку станции, то, возможно, он пристыковался с другой стороны, или же его ядро было погашено для более эффективной зарядки. В любом случае эта пустота не казалась чем-то необычным. Здесь, где Луч был таким интенсивным? Здесь должен патрулировать хотя бы один Пограничник. Не считая тех призрачных психов после генотрансформации.

Ну, если их нет — тем лучше. Тогда на станции будет работать только кастрированный ИИ, хотя в последнем Фим сильно сомневался. Место было слишком удобным, чтобы обойтись без постоянного жителя, занимающегося сканированием здешнего Пограничья. Да и вообще, что мне до этого… Мне даже выходить не надо. Я просто подключусь, расплачусь и все. Если только у них достаточно хорошая автоматика, чтобы мне не пришлось самому подключать силовые кабели под ядром. Такое иногда случалось.

Размышляя о последствиях возможного выхода с «Кривой Шоколадки», Тартус настроил автоматический запрос на стыковку с подписью прыгуна и только тогда услышал звуковой сигнал.

АмбуМед, понял он, быстро вставая из-за навигационной консоли. В конце концов, он же не разбудил ее… Я специально все так устроил… Борясь со своими мыслями, он трусцой побежал к маленькой каюте, где лежала наемница. Вернее, там, где она должна была лежать.

Ее воскресило, подумал он, с ужасом глядя на накренившийся полог АмбуМеда. Как такое возможно? Ведь я настроил его так, чтобы он не будил ее…

Он не разбудил ее. Но и не блокировал воскрешение.

Когда он поместил Цару Дженис в устройство, то действительно заблокировал пробуждение, исцелив ее от шока. Однако после этого был очень занят. Он с трудом выбрался из Выгорания и, нащупав ключ, полетел к буям местонахождения Тестера. Затем установил глубинный прыжок к сторожевой башне 33, и система ввела Цару, а затем и Фима в стазис. Так что АмбуМед, как и было предписано, не стал будить ее во время операции, а после введения в стазис провел последующее воскрешение. И все из-за гребаной автоматики!

С меня хватит, понял он.

АмбуМед все еще пищал — от этого назойливого звука Фима бросило в пот. Оружия при нем не было. Это было какое-то безумие. Вернуться за ним? Он нервно облизнул губы. Если бы он мог добежать до оружейного склада… нет, именно туда в первую очередь отправилась Дженис. Она уже ждет меня, вооруженная до зубов. Единственное оружие, к которому он имел доступ, осталось в стазис-навигаторской. Электроклинок и лазерный пистолет Малкольма — оба были отобраны у наемницы, когда он нашел ее лежащей на астероиде.

Он сделал шаг назад и тут же услышал кашель. Подавив в себе стон страха, вытянул шею и увидел наемницу, лежащую по другую сторону АмбуМеда.

Похоже, она была в полубессознательном состоянии. Ее тело сотрясалось — побочный эффект трудного воскрешения, возможно, результат полученной ранее травмы головы. АмбуМед не полностью исцелил ее? Невозможно… и все же, если бы Фим не подождал, пока она придет в себя, и не ввел в стазис перед прыжком…

Она уязвима, признал он. Но подходить к ней без оружия казалось ему безумием. Он уже видел, как Цара поднялась, все еще