Вожатый из 90-х - 2 - Валерий Александрович Гуров

Я поймал её взгляд и подмигнул. Проверил, так сказать, боем. Она не смутилась. Наоборот, улыбнулась шире.

— Я хочу услышать сына, — сказала мать так, будто Добрыни не было рядом в комнате. — Продемонстрируйте динамику.

— Разумеется, — улыбнулся я, повернулся к Тане, показывая, что настало время ей включаться. — Прошу, покажите…

— Линда Сергеевна, — представилась мать.

— Да, покажите Линде Сергеевне динамику коррекции речевого аппарата.

Танечка почти перестала дышать. Взгляды и тёти, и матери устремились на Добрыню. Тётя смотрела на Добрыню мягче, но очень внимательно. Мать же смотрела так, будто одним взглядом снимала с сына скальп. Добрыня встретился с ней взглядом и весь поёжился. В его глазах мелькнул страх — он боялся, что мать что-то может не устроить и пацан не оправдает возложенные на него ожидания. Я стоял сбоку так, чтобы он видел меня краем глаза.

Со стороны всё выглядело так, будто перед матерью сидел не её сын, а, прости господи, что скажешь — проект. Скорее всего, формат здесь был следующий: мать родила сына и уже на следующий день отдала его бабушкам, няням, тёте, вполне может быть. А сама продолжала крутить и гулять за отцовские деньги. Лишь изредка проявляя внимание к собственному ребёнку и, что называется, спрашивая за результат. Скорее всего, спрашивая требовательно. Поэтому Добрыня и чувствовал себя не в своей тарелке. Таня, которая наверняка встречалась с Линдой не в первый раз, тоже никак не могла собраться и лихорадочно соображала, как начать. Но Линда заговорила первая.

— Добрыня, как ты себя чувствуешь?

Добрыня вдохнул. Тётя чуть наклонила голову. Я держал руку у кружки и молчал.

Мальчишка посмотрел на мать, а Таня уже приготовилась падать в обморок.

Но не успела — Добрыня наконец начал говорить.

— Нормально, мам. Со мной всё х-хорошо.

Слова прозвучали практически без запинки. Конечно, у него всё-таки дрогнул голос, но в целом фраза вышла ровно. Коротко, внятно и без того страшного провала, который я видел десять минут назад, когда он не мог выговорить ни одного слова. Да, небольшое заикание случилось, но и волшебства в жизни всё-таки не существовало.

Но этого хватило, чтобы Танечка застыла как вкопанная. Конечно же, для неё это был полнейший шок. Она уже мысленно подписала себе смертный приговор, вкушая провал динамики коррекции речевого аппарата пацана или как там это правильно называется.

Теперь Танечка смотрела на Добрыню так, будто хотела одновременно заплакать, перекреститься и проверить, не подменили ли пацана, пока она ходила встречать мать.

Мать тоже не ответила сразу. Она уже приготовилась разносить лагерь на куски за отсутствие динамики. Но вдруг получила сына, который сидел мокрый, с пластырем на скуле, но чётко говорящий. Линде пришлось перестраиваться на ходу, и это было видно по глазам женщины.

Добрыня тоже почувствовал себя увереннее. У него получилось — и этот успех окрылил пацана.

Танечка выдохнула с облегчением. Только что она находилась на грани служебной казни, а тут наступило полноценное помилование.

— Ты упал, сын? — всё ещё с некоторым недоверием во взгляде спросила мать.

— Да, Линда Сергеевна, я неудачно о-оступился, — подтвердил Добрыня мои слова.

Я же про себя отметил любопытную деталь — сын прямо как в каком-нибудь девятнадцатом веке обращался к матери по имени-отчеству. Строгие правила, видимо, были в семье у пацана.

— Ясно, — заключила Линда. — Результат и правда есть.

Она посмотрела на Танечку.

— Это ваша методика?

Танечка открыла рот. И застряла. Честная женщина, блин. Сказать «да» — значило соврать. На её лице за секунду прошёл целый маленький педсовет с плохим финалом.

Я ответил за неё:

— Методика разработана полностью от и до нашей уважаемой Татьяной.

Танечка благодарно посмотрела на меня.

— Так, — я тотчас переключил их внимание на себя и показал на стол, где остывал чай. — Дамы, приглашаю вас присоединиться к чаепитию.

Тётя покосилась на Линду, судя по всему, это была младшая сестра, которая ожидала одобрения старшей. Мать взглянула на экран телефона и медленно покачала головой.

— Спасибо за столь щедрое предложение, — она скосила взгляд на мой стол. — Но у меня через час назначена деловая встреча. Может быть, в следующий раз получится.

С этими словами она встала из-за стола, даже не посмотрев на Добрыню, как будто это был не её сын. Развернулась и, не прощаясь, двинулась к выходу.

Тётя тоже встала. На Добрыню она посмотрела мягче, чем мать, подошла и взъерошила ему волосы.

— Молодец, — сказала она тихо. — Видишь, можешь.

Потом обернулась ко мне, подошла ближе и легко коснулась пальцами моего локтя.

— До встречи, Роман Михайлович.

А потом уже тише, почти одними губами добавила:

— Хотя ты мог бы и сам позвонить.

Я проводил её взглядом и окончательно понял: прежний владелец моего тела явно жил веселее, чем отражалось в служебных документах.

А вот насчёт Линды… мда, строгая мать. И сын как будто и правда не её. Она даже не стала интересоваться, как дела у Добрыни, не поцеловала его. Линда относилась к своему отпрыску как к бизнес-проекту, и всё, что её интересовало, — это результат. Результат сегодня был, и женщина осталась полностью удовлетворена.

Обе ушли, и мы остались в кабинете втроём. Добрыня ерзал на стуле, явно воодушевившись последними успехами. Танечка же молчала, но через минуту посмотрела на меня так, будто до сих пор не решила, благодарить меня или написать на меня жалобу самой, чтобы опередить события.

— Я не спрашиваю, что именно вы сделали, Роман Михайлович… — всё ещё ошарашенно прошептала она. — И вы знаете, учитывая ваши методы, и знать не хочу. Но большое вам человеческое спасибо. Линда Сергеевна очень жёсткая, и если бы результата не было, на весь лагерь поднялся бы скандал…

— Чем смог, — я развёл руками.

Танечка выдохнула, почти улыбнулась, потом присела рядом с Добрыней.

— Ты молодец.

Он посмотрел на неё.

— Вы… тоже.

Встреча стоила немалых моральных сил, да физических тоже. Я попросил Таню проводить Добрыню в кампус. Сам же планировал ещё на некоторое время остаться в кабинете. Накануне пришло несколько сообщений от директора, в которых Олег Дмитриевич просил меня наконец-таки составить список необходимого для секции по самообороне. Да и Битриксом, будь он неладен, тоже следовало заняться. Отчёт сам себя не напишет, а Елена Сергеевна смотрела