Последняя из Охотников - Екатерина Сергеевна Богданова

найду в ней ответы на все свои вопросы. И ещё кулон, тот самый, появившийся после первого провала в памяти кулон из кости и янтаря, он мне нужен, просто необходим. Зачем? Не знаю, пока не знаю, но обязательно узнаю… если выберусь из этой передряги.

— Ну так что, Вэлина, теперь вы готовы к диалогу? — спросил контролёр, устроившись напротив меня.

Нас разделял узкий металлический стол, на поверхности которого стоял одинокий пустой стакан, из которого меня, похоже, и окатили водой, чтобы привести в сознание. Больше на столе ничего не было. А как же протокол допроса?

Будто отвечая на невысказанный вопрос, Гронн извлёк из кармана овальный предмет, напоминающий по внешнему виду изобразительный хран, но от артефакта исходило немного другое магическое поле. Неужели? Об артефактах, способных запечатлевать не отдельные фрагменты, а события полностью, я только слышала, но воочию никогда видеть не приходилось. Для создания подобных артефактов необходим высший уровень мастерства, такой, какого нет даже у директора нашей школы. И стоила такая вещица… в общем, такое по карману только Главам долины.

— Приступим, — произнёс Гронн, активируя хран. — Назовите своё полное имя.

— Велина Кэсс Чессер, — покорно произнесла я.

Вторая часть фамилии мне досталась от бабушки, матери отца. Я несколько раз спрашивала у мамы, почему отец дал мне не свою фамилию, а бабушкину. «Семейная традиция» — пожимая плечами, отвечала мама. В семье отца почему-то женщинам давали именно эту фамилию, не зависимо от имени рода. Вот такая причуда, целью которой было сохранение имени древнего рода. А насколько древнего? Задумалась я об этом только сейчас. Что, если род Чессер берёт начало с тех времён, когда наши земли населяли они — Охотники?

— Мисс Кэсс, не отвлекайтесь, — окликнул меня командующий… похоже не в первый раз.

Я виновато улыбнулась и изобразила готовность отвечать.

— Расскажите о событиях, предшествующих потере вами контроля над магическими потоками.

Рассказать, говоришь. О чём? О том, как ты меня довёл своими обвинениями? Я и сама не заметила, как раздражение вытеснило все остальные эмоции. В этот раз не было физических ощущений перехода, но я поняла, что готова к бою. И пусть он будет происходить не по моим правилам. Пусть мне предстоит не драться, но я готова.

— С радостью. Начнём с того, что вы, командующий Гронн, едва не довели меня до нервного срыва своими придирками и необоснованными подозрениями. А до этого чуть не прибили дверью. После того удара я, кстати, ещё не до конца восстановилась. Проблемы с управлением внутренними потоками, знаете ли. Медленно исцеляюсь, — выпалила, подавшись вперёд и с вызовом глядя на оппонента.

Резкое движение рукой и хран дезактивирован.

— Ты что несёшь? — прорычал Гронн, вскочив и подавшись ко мне через стол.

Он с такой силой опёрся кулаками о столешницу, что костяшки побелели. А глаза мужчины едва ли молнии не метали.

— Правду, только правду, командующий, — ответила, расслабленно откинувшись на спинку стула. — Вы меня запугивали, угрожали. Не удивительно, что я, имея некоторые сложности с контролем, в результате психологического давления не смогла удержать потоки во время практических занятий.

— Да у тебя срывов три года не было! — воскликнул Гронн. — И уж запуганной ты точно не выглядишь.

— Шок. Защитная реакция неокрепшей психики. Я же ещё несовершеннолетняя…

Да, я знаю, что вы нарушаете закон, допрашивая меня без присутствия опекуна. И вам об этом напомнить не будет лишним. Но вслух об этом пока говорить не стоит, посмотрим, как вы поведёте себя дальше.

— Желаете, чтобы я вызвал вашего отца? — усмехнулся Гронн. — Уверен, он будет очень рад подобному повороту событий.

А вот это подло! Похоже, Дэрил Гронн не поленился навести справки, и теперь он в курсе нежелания моего отца отдавать мне наследство. И происшествие в школе послужит весомым доводом в пользу признания меня временно недееспособной. А дальше, у отца ещё остались связи, с помощью которых он может затянуть разбирательство на неопределённый срок. Именно на это Гронн и намекал. Но ведь оставался ещё шанс, что папа не поступит со своей дочерью так жестоко. Каким бы корыстным он ни был, но признание недееспособности это прямой путь к блокировке внутренних потоков, а это для мага сродни смерти. Я, конечно, не умру, но жизнью существование мага лишённого природной силы уже не назовёшь.

— Что вы хотите от меня услышать? Признание, что я преднамеренно устроила погром в школе? Или, может, решили повесить на меня зверские убийства, истинного виновника которых вашему ведомству не удаётся поймать? — глядя на мужчину исподлобья, спросила я.

— Я знаю, что убивала не ты, — внезапно успокоившись, проговорил контролёр. — Но ты как-то связана с убийцей. Расскажи, в чём заключается эта связь, и мы вместе во всём разберёмся.

— Как у вас всё просто, — натянуто усмехнулась я. — С чего вы вообще взяли, что я как-то связана с вашим убийцей?

— Я узнал тебя, Вэлина, — устало ответил он. — Тогда, за баром, возле третьей жертвы была именно ты. Но тебе каким-то образом удалось уйти. И потом, следующей ночью, именно тебя мы обнаружили рядом с ним. И пусть нам не удаётся идентифицировать личность перевёртыша, я чувствую, что ты знаешь о нём гораздо больше, чем всё управление маг.контроля вместе взятое.

— Перевёртыш? — усмехнулась я. — Вы действительно думаете, что убивает потерявший контроль маг с животным даром?

— А у тебя есть другие предположения? — тут же ухватился за мои неосторожные слова командующий Гронн.

— Скажем так, мне не верится, что человек, пусть даже и обезумевший маг, смог бы так виртуозно уходить от маг.контроля.

И когда это я научилась так завуалировано льстить? Наверное, тогда же, когда почувствовала зов. Зов, практически сводящий с ума. Мне с трудом удавалось удерживать себя на месте. Осознание накрыло неожиданно — Зверь вышел на охоту! А мы тут сидим и ведём пустые разговоры!

— Мне нужно идти, — произнесла отрывисто, вскакивая со стула. — Он голоден.

Сознание заволокло дымкой охотничьего азарта. Я уже не соображала, где нахожусь и зачем. Я должна идти. Сейчас. Немедленно! Он опять убьёт, и я прочувствую всё. Каждый его вздох удовольствия от впитывания чужой жизни отдастся в моей душе болью и разочарованием. Каждая его жертва это моя вина.

— Вэлина, успокойтесь, — миролюбиво проговорил Гронн, медленно поднимаясь.

— Не удерживай меня, маг.