Змееловы из Парансана - Ася Фуллер

– Попало бы по затылку – был бы мертвый уже. А так заживет как на козле. Ночь только пожарит, потерпи.

Вонючая тряпка снова опустилась на спину.

Ким подхватил голого Риви и понес в крохотную полутемную комнату.

На щербатых глиняных стенах мелькали тени. Под треугольной крышей, в центре, будто статуя пророка, стояла большая деревянная бочка, из которой валил пар. Ким взял Риви на руки и опустил в бочку, как младенца. Вложил ему в ладонь кусок мыла, пахнущий жасмином.

От горячей воды пальцы сморщились, а спину начало печь.

– Крикните, когда вытащить, лейтенант Риви. – Ким похлопал по бочке и вышел.

Риви зацепился за край и занырнул в воду с головой. Боль то утихала, то разгоралась снова – змеятина проникала под кожу тысячами иголок. На виски что-то давило.

Из бочки Риви кое-как вылез сам. Вытер голову тканевым полотенцем в пионах, надел заботливо оставленный в углу черный ханьфу, широченные трусы и теплые сапоги, которые оказались впору.

– А вот вам уже и полегче, лейтенант Риви. – В дверном проеме появилось радостное лицо Кима. – Давайте-ка на спину и идемте спать.

– Сам дойду, лейтенант Ким, – пробурчал Риви, испытывая смесь стыда и благодарности.

Они вышли на белую улицу. Дома за заборами погрузились в зимний сон: ставни плотно закрыты, на крышах с углами, загнутыми кверху, – плотные шапки снега. Ветер поскуливал и таскал по земле сорванные бумажные фонарики.

Ким повел Риви прямо, потом свернул направо, к забору из длинных, идеально ровных брусьев. Открыл калитку, пропуская в заметенный снегом двор. Под кучами угадывались очертания маленького фонтана. Внутри оказалось три дома: один в центре и два по бокам.

– Идите отдыхать, лейтенант. – Ким указал на правый дом. – Мы все тут вместе живем – я слева, капитан в центре.

Ким поклонился на прощанье, и вскоре Риви остался во дворе один.

Центральный дом казался безжизненным – Риви тоскливо взглянул на плотно закрытые ставни. Прошел, разгребая снег, к своему, правому, распахнул деревянную дверь. Единственная комната была аскетичной: только постель на полу, масляный чадящий светильник, к которому прилипла мошкара, и ночной горшок в углу.

Риви, не разуваясь, присел на высокий мягкий матрац, пригладил пальцами пряди волос, превратившиеся в ледяные палки. Окна, выходившие во двор, были плотно закрыты. Светильник трясся от завываний ветра, заставляя мошкару бросаться врассыпную.

Вдруг в дверь постучали – три длинных, один короткий. Риви вздрогнул и пошел открывать, хотя было и не заперто. Дверь скрипнула, впуская в комнату ворох снежинок.

– Лейтенант Риви.

На крыльце стояла капитан Фрост – мокрые волосы, выглядывающие из-под капюшона, тревожный взгляд и корзинка, прикрытая белой салфеткой, в красных, замерзших руках.

– Как вы себя чувствуете, лейтенант Риви?

Риви отступил – чтобы зашла и не стояла на холоде, но Фрост не сдвинулась с места.

– Да нормально, – протянул он, чувствуя, как спину снова начинает скручивать и простреливать.

– Поешьте. – Фрост протянула корзину через порог. – Там эта… граппа. Она ведь и правда мне помогла.

Риви приоткрыл салфетку – в корзине пряталась тарелка шэньской лапши и бутылка настоящей южной граппы, заткнутая пробкой.

– Пульская… – протянул Риви и тут же об этом пожалел.

– Из Реджо не было. – Фрост опустила голову.

– В смысле… Из Пульи очень хорошая, – прошептал Риви. – Даже лучше, чем из Реджо.

– Она поможет от вашей раны?

– Ко-конечно.

Риви взял корзину дрожащими руками. Фрост молчала.

– Пока вы мылись, Ким передал мне слова врача, – сказала она, глядя в сторону. – Хорошо, что не по затылку.

– Ну ведь не по затылку.

– Мне жаль. – Голос Фрост стал тише. – Нужно было дать инструкции на случай появления змей. Мы же просто полезли. Простите.

– И мне жаль, – поспешно сказал Риви. – Мы бы не пережили ночь в лесу. Вы были правы, капитан Фрост.

Фрост коротко кивнула.

– Приятного аппетита, лейтенант Риви.

Она повернулась и пошла сквозь метель. Риви стоял на пороге, пока дверь ее дома не закрылась. Потом присел на постель и обхватил обеими руками горячую тарелку лапши. Взял лежащие в корзине деревянные палочки, тут же их уронил. Взял снова, попробовал зажать между пальцами – не вышло. Чертыхнувшись, сунул лапшу в рот рукой.

Неострая. Шэньская лапша острая настолько, что может сжечь желудок, рассказывали заключенные. Но если попросить – поругаются, однако сделают без специй. Значит, капитан, зная, что южане не едят острое, попросила.

Риви хватанул граппы из горла. Потом еще и еще, пока перекрытия на потолке не превратились в единое бесцветное полотно.

Боль не утихала.

Реджо, конец ноября.

Около трех месяцев назад

Сырость и грязь, грязь и сырость. Если три часа – столько времени Риви проводил с преступником – сидеть на грязной циновке на полу, штаны воняли крысами. Если на корточках – затекали ноги. Поэтому Риви ходил туда-сюда, от скуки бросая в стену недозревший апельсин. Четыре шага направо, четыре шага налево. Апельсин бился о стену не отскакивая, приходилось все время его поднимать.

Красная тюремная роба Минхи становилась день ото дня грязнее, а глаза все больше напоминали мазки чернил. Чаще он молчал. Но в тот день решил заговорить.

– Вам скучно со мной, лейтенант Риви?

– Скорее противно. – Риви подбросил апельсин правой рукой и поймал левой.

Вспомнил, что Бьянки остался на ночь уже второй раз – и ужасно смутился, встретив Риви утром на кухне. Сварил на удивление пристойный кофе: «Это вам, лейтенант, пейте, пожалуйста, лейтенант».

– Так почему вы приходите? – Вопрос Минхи вырвал Риви из воспоминаний.

– Приказ начальства, – зевнул Риви. – Вы – паршивый собеседник, господин Сон. Но за общение с вами неплохо платят.

– И зачем вам деньги?

– Коплю на свадьбу.

Шлеп – зеленый апельсин упал на неровный земляной пол.

– Хотите жениться, лейтенант Риви?

– А даже если так, вам-то что? – Риви хохотнул, вцепился в апельсин всей пятерней и снова подбросил его в воздух.

– И правда, – не мне давать вам советы, лейтенант. Меня любовь к женщине довела до тюрьмы и скорой казни.

– Вас до тюрьмы и казни, господин Сон, довело убийство майора, – спокойно ответил Риви. – Еще раз: не ваше дело.

– Что ж. Раз вы не хотите говорить о личной жизни, – Сон Минхи звякнул кандалами, сплел длинные узловатые пальцы в замок, – может, поговорим о змеях? Я бы рассказал вам одну старую легенду о пророке Донсу и красной змее.

– Похоже, на уроках в Горной военной школе вам много рассказывали о пророках, господин Сон. И мало – о чести. – Риви подковырнул зеленую кожуру, и под ногтем защипало.

– Это не из школьных уроков. Там тоже рассказывали, без подробностей.

– И откуда тогда?

– Когда я