Змееловы из Парансана - Ася Фуллер

был маленьким, стащил из храма книгу воспоминаний нашего пророка Донсу. Хотя разве это книга? Всего лишь маленькая красная тетрадь. Я не смог разобрать большей части написанного, но эта история, несмотря на сложность языка, показалась мне весьма понятной. Я расскажу вам ее своими словами.

Риви посмотрел в крошечное зарешеченное окошко у потолка: темнеет.

Скоро можно будет выйти отсюда, совсем скоро.

– Давайте историю, – сказал он и опустился в угол прямо на пол.

– Тогда слушайте, лейтенант Риви. Земля умирала…

* * *

Земля умирала: разгорались войны, вспыхивали болезни, и не было им конца. Долго люди искали место, похожее на Землю, и наконец нашли.

Здесь было солнце – и грело оно так же, как их родное Солнце. Была и луна – лиловая, но такая же таинственная, как та, что они, засыпая, видели каждую ночь. Были леса, горы и реки, и море – такое огромное, что удалось занять лишь два куска суши, и сколько бы ни плыли люди в разные стороны, ничего больше не находили.

Не все захотели поселиться в новом месте – всего лишь несколько сотен. Несколько сотен людей из разных уголков Земли.

Покинул Землю совсем молодым солдат Донсу – и вместе с ним покинула Землю его дочь Мина. Корабль их прибыл на Северный материк – там и остались. Но не было в тех краях границ, которые нужно защищать. И стал Донсу строителем.

Первая зима выдалась суровой, вторая – еще суровей. На третью зиму приползла к ханоку Донсу красная змея и легла на порог умирать.

Пожалела Мина змею, дала ей козьего молока, картошки и сухой хлебец. Ожила змея, да так у них и осталась – лежала в углу да слушала, о чем отец и дочь разговаривают, и нашептывала им змеиные сказки. И со временем стали понимать Донсу и Мина ее язык – как понимали на Земле свою старую собаку.

А как пришла весна, окрепла змея и, когда Донсу ушел на заработки в соседний город, перегрызла Мине горло и напилась крови. Вернулся Донсу, нашел истерзанное тело дочери. И пришла к нему красная змея, и сказала:

– Не жаль мне тебя в твоем горе, человек. Не ты ли вырубил лес, где жила я с детьми, чтобы построить свой поганый город? Не ты ли пришел в наш дом и вырвал с корнем растения, что мы ели? Не ты ли убил детей моих, сделав перчатки из их кожи? Так получи же ответ за свои подлые дела.

И встала змея на задние лапы, и пожрала всех друзей Донсу. Кровь Мины дала ей необычайные силы и ум, равный не животному, а человеческому. И потекли реки крови по людским городам. И пришли другие змеи на ее запах, и лакали ее, и пили ее, и была она для них слаще всякой травы. Но крови, как у Мины, дарующей разум, все равно не могли найти. А красная змея, насытившись, уползла в горы.

Отгоревал свое Донсу, взял строительную кирку и пошел вслед за ней. И искал он ее целых десять лет, а потом еще десять, а потом еще пять. И в других городах встали люди на его сторону. И был среди них Джованни, продавец огненной воды, и были Фо́мин и Кевин, оба пекари, и был врач Макото, и был архитектор Бао, и была мать пятерых детей Дейдра, и был Штефан, и были сестры Мартина и Ханна, и названый брат их Ханс. И стали они называть себя пограничники – потому что Донсу, когда жил на Земле, защищал границы от чужаков. А теперь защищал новый дом от змей.

Спустя двадцать пять лет встретил змею Донсу. Стала она крепче и страшнее, и выбила она кирку, и выпила его кровь. И жила еще двадцать пять лет. А потом померла наконец, потому что не нашлось больше человека с кровью как у отца с дочерью – не давала, хоть и была вкусна, другая кровь ни разума, ни долголетия. И оставалась змея в уме до самой последней секунды, и корчилась от боли, и знала, что умирает, – и была эта боль ей платой за людские смерти.

Глава 8. Огненное озеро

Здешние животные умнее земных. Готов поклясться, козлы понимают человеческую речь. Но змеи… Почти уверен, это ошибка перевода. Ящеры было бы точнее. Хорошо хоть, они безопасны, пусть и выглядят жутковато. Сосед охотится на них с кухонным ножиком и делает из их кожи перчатки. А я построил дом у озера.

Из книги воспоминаний пророка Бао

Три длинных и один короткий снова вырвали Риви из сна. Робкое зимнее солнце просачивалось через щели в ставнях. Риви не помнил, как заснул, – спину выламывало всю ночь, температуру не сбила даже бутылка граппы. Тяжелое одеяло укрывало с головой, но вспотеть не выходило – и Риви перекатывался со спины на живот, пытаясь унять боль.

Сквозь дрему ему показалось, что снова пришла Фрост – с корзиной горячего хлеба, того самого, из Кливлендска или Мичиганска. В этот раз, думал Риви, нужно пригласить ее вместе поесть – хотя вряд ли капитану понравятся грязные следы сапог от двери до самой постели.

Три длинных и один короткий – Риви очнулся, сел на кровати и пошел открывать. Но на пороге был, к великому разочарованию, Ким.

– Живы, лейтенант? – улыбнулся он, обнажив ровные белые зубы.

Риви ни разу не видел, чтобы он их чистил порошком или хотя бы полоскал рот после еды.

– Жив, – просипел Риви и посмотрел Киму за спину. Вдали над загнутыми крышами розовело сизое небо.

– У вас похмелье, лейтенант Риви?

Риви вытер гной в уголке правого глаза. Вопрос так и остался без ответа.

– Тогда, может, наоборот, взбодритесь, – продолжил Ким.

– Наоборот?

– Едем на Огненное озеро, лейтенант Риви. Капитан Фрост не говорила? У шэньцев традиция. Гости погранслужбы должны искупаться в Огненном озере.

Риви вздохнул. Традиция у них. Как же северяне достали своими традициями – то молиться нужно непременно в шесть утра, то ехать на озеро.

– Да там недолго, лейтенант Риви. Окунулись – вышли.

– Погодите, штаны надену.

Риви влез в новенький ханьфу и сапоги. Чертыхаясь, вышел на мороз. И присвистнул от удивления: посреди двора, заметенного снегом, стояли нагруженные сумками козлы – черно-белый и черный – и радостно били передними копытами.

– О, – удивился Риви. – А я-то думал, козлы метель не пережили!

– Козлы? – захохотал Ким. – Ну вы даете, лейтенант Риви. Они