Змееловы из Парансана - Ася Фуллер

поднялся, прошел кругом по комнате, запер ставни на задвижку. Прислонился лбом к прохладной стене, закрыл глаза, представив, как стаскивает с Фрост форму и рубашку, как осторожно касается груди кончиком языка, проводит ладонью по животу.

Спустил трусы, сжал губы, стараясь не издать ни звука.

Рука была горячей. Член был горячим.

…Какой она стала бы, сбросив маску холодности? Понравилось бы ей, как он гладит ее между ног, нежно касается большим пальцем, входит, прижимаясь крепче… Называла бы она его по имени?

Риви все-таки застонал. Сильнее вжался лбом в стену, почувствовал, как подкосились ноги и намокла ладонь.

Выдохнул, нагнулся за трусами, вытер о них руку.

Задержался взглядом на шрамах. Змея была удивительно аккуратна – отхватила пальцы прямо по костяшки, не оставив даже обрубков, а потом чиркнула краем клыка, так что кожу пришлось сшивать в нескольких местах.

Разве можно дотрагиваться этим – вот этим – до Акиры Фрост?

Парансан, сентябрь.

Полгода назад

Танцовщицы поднимали руки: ветер вздымал рукава розовых ханбоков, смазывались цветы на веерах, подпрыгивали красные ленты. Люди, столпившись у храмовой лестницы, задирали головы, чтобы увидеть танец. На верхних ступенях, у статуй драконов, надрывались два пограничника с барабанами. Пахло пережаренным мясом.

Акира сидела на траве, широко, как мужчина, расставив ноги. Вертела в руках топор, словно хотела получше его изучить. Минхи заметил ее издали, подошел.

– Ты не дала шанса ни одному поклоннику. – Улыбаясь, он протянул ей сахарную конфету в бумажной обертке.

– Какой смысл, капитан. – Акира отложила оружие, взяла конфету двумя руками. Сунула в карман.

Минхи присел рядом.

– Смысла нет, – ответил он. – Разве что внук генерала Такаямы расстроился, что ты не пошла танцевать. И тот владелец торгового корабля из Шэня.

– А я что, должна всех радовать, капитан Сон? – Акира подняла топор с земли.

Минхи промолчал.

– Они знают, – сказала Акира, любуясь блестящим лезвием, – что я лейтенант погранслужбы. Со мной можно не бояться, – она задумалась, подбирая слово, – лишней ответственности.

Удары барабанов стали громче. На ступеньки храма, к танцующим девушкам, вбежала женщина в черной шали и розовом ханбоке с синей каймой. Толпа приветствовала ее аплодисментами. Минхи со своего места видел только высокую прическу и летящие кисти, изящные, как крылья маленькой птицы.

– Госпожа Кун – достойная замена почившего супруга, – сказал Минхи как можно более равнодушно. – В Парансане стало много торговцев.

Акира, возможно, заметила его взгляд, но промолчала.

Музыка остановилась, танцовщицы поклонились и затерялись в толпе. Женщина в черной шали вышла вперед, распростерла руки, будто желая обнять собравшихся.

– Не забывайте, – сказала она шутливым тоном, – что у всех достойных незамужних девушек Парансана ханбоки сегодня завязаны красными лентами.

Парни в толпе загудели.

Акира хмуро посмотрела на короткие серые ленты военного жакета.

– Тебе не дали ленту? – тихо спросил Минхи.

Толпа девчонок в разноцветных ханбоках прошелестела мимо.

– Такая морока менять эти ленты. – Акира улыбнулась. – Мне скоро тридцать лет, капитан Сон. Хватит с меня уже.

– Чего хватит, Акира?

– Лент.

– Ну ты чего?

– Лучше расскажите, как там в монастыре Линшуй, капитан. Вас месяц не было. Вы изучали змей?

– Ага. – Минхи поднял брови. – Но об этом расскажу потом. А сейчас – забавную историю.

– Забавную? Простите, капитан Сон. – Акира опустила глаза. – Как-то нет настроения.

– Вообще-то это приказ, лейтенант Фрост. – Минхи придвинулся ближе и перешел на шепот. – Так вот, я возвращался из монастыря через Шэнь. Перед отъездом прогуливался по рынку и увидел торговца оружием, которого сам же отправил в тюрьму Реджо лет двенадцать назад. Как раз про тюрьму он и болтал.

– И… что?

– Он трепался, что в тюрьме у него был надсмотрщик, который выучил северный язык, а сам выглядел как северянин. Хотя вообще ни разу не был на нашем материке. Я-то думал, этот торговец оружием получил по заслугам, а он, выходит, в тюрьме резался в го и болтал с этим надсмотрщиком. Погоди, он даже назвал его имя. Как же… Какое-то короткое.

– Спасибо, капитан Сон. – Акира поднялась. – За историю. За то, что пытаетесь сделать так, чтобы я не расстраивалась. Все в порядке. Правда.

…Вечером, раздвинув двери, Минхи прошел в просторную, расписанную аляповатыми журавлями комнату. За открытыми окнами затихал праздник. Порыв теплого, но уже осеннего ветра колыхнул кисточки на подушках, и в полутьме Минхи показалось, что сейчас журавли сорвутся со стен и полетят.

– Могла бы дать Акире эту дурацкую ленту, Мина, – сказал он раздраженно.

Она стояла на коленях у круглого трехлапого зеркальца, расплетая волосы.

– Ленту не прицепишь к мужской военной форме.

Даже не обернулась.

– Это не так сложно, как тебе кажется, – огрызнулся Минхи.

– Целыми днями, – произнесла она, проведя гребнем по длинным прядям, – я живу нуждами проклятого Парансана. Праздник урожая. Драки торговцев соджу и торговцев саке. Визиты линшуйских монахов. Северных генералов. Унылых южных музыкантов. Я устала, Минхи. А ты упрекаешь меня, что я не дала твоей любимице проклятую ленту. Раз дочь майора так тебе дорога – сам на ней и женись.

– Мина… Я же предлагал.

– Если я выйду за тебя, мы лишимся шанса жить на Изола Белла. Генералы больше не будут считать меня безутешной вдовой. А я так хочу спокойствия. С тобой. Ты же тоже этого хочешь?

– Да, – ответил он, помолчав.

Остров без змей, где просыпаешься от пения птиц, а не ударов гонга. Любимая женщина. Несбыточная мечта.

– Скоро придет мой срок, Минхи. Двадцать пять лет мелькнули как один день. А что, если эта тварь вернется?

Она повернулась вполоборота, и Минхи увидел рассекающий лоб шрам. Тронула бусину на запястье.

– Мина… – повторил он еле слышно, на выдохе.

– Ты говорил, – ее нижняя губа дрожала, – говорил, что младшая Фрост такая же, как ее отец, хоть и приемная. Говорил, ее кровь подходит.

Минхи поднял глаза к перекрытиям на потолке. Да, он сказал – и пожалел. Просто, когда Сынхуна унесла лихорадка, они с Миной оказались в одной постели. И наутро, обняв его за шею, она спросила, встречал ли он за эти годы людей с особой кровью. И он зачем-то сказал правду.

– Майор приносит городу яд, – ответила она. – Без него Парансану не выжить, если ты уедешь. А его дочь…

– Что его дочь?

– Рано или поздно погибнет в змеиных когтях. – Голос Мины был тихим. – Погибнет, не оставив потомства. Пустоцвет красив, но бесполезен, Минхи. Так если тварь вернется, стоит ли…

– Где Сонджу, Мина? – В квадратной комнате голос Минхи звучал гулко. – Где твой сын?

* * *

Рыночная площадь говорила на многих языках. Тут были шэньские торговцы, глотающие окончания. Были резкие, рычащие кадзурцы, потерявшие надежду вернуться домой. Были парансанцы, расставляющие