Тень ворона - Анастасия Дёмина

нет, это случится лишь через много-много лет… – Он задумался. – Ну, если, конечно, какая беда не случится с кем-то из Старейшин, но обычно они уступают свой пост ближе к старости, когда уже не могут обращаться или просто понимают, что пора.

– Обращаться в птиц? – уточнил Иван.

– Без этого умения Старейшиной не стать.

– Я думал, вы все здесь умеете обращаться в птиц, – растерялся Иван.

Воробушек звонко расхохотался.

– Что ты! Мы хоть и зовемся птичьим народом, но среди нас не так уж много тех, в ком кровь достаточно сильна. Где-то каждый пятый, наверное, в каждом роду свой счет, – задумчиво сощурился он. – У нас, воробьев, таких на порядок больше, чем у тех же орлов и соколов. Как только Старейшина занимает свое место в Совете, он начинает присматриваться ко всем детям, способным обращаться, пока не приметит подходящего себе в ученики, после чего у него забирают имя и зовут просто именем рода. Ученики живут вместе, чтобы потом, как самые настоящие братья, служить сообща народу и царю.

При слове «братья» Иван вздрогнул: он так и не сознался, что тайно разделил с хозяевами трапезу в первый вечер, и его донимали угрызения совести, к которым прибавился стыд за случившееся в конюшне и страх, что теперь его погонят отсюда за ослушание и неуважение.

Воробушек, к счастью, в этот момент начал разворачивать сверток и ничего не заметил.

– Так вышло, что меня отобрали в ученики всего три года назад, в тот же год, когда Савву посчитали достойным Посвящения, и ему пришлось здесь задержаться, чтобы пожить со мной немного, чтоб мы совсем чужими друг другу не были. Ему уже двадцать два было, когда Старейшина его рода наконец отпустил его на учение в столицу.

– Ты же сказал, что с Посвящением учение заканчивается? – спросил Иван, принимая из рук Воробушка стопку аккуратно сложенной одежды, не новой, но добротной и чистой.

– Заканчивается лишь основная его часть, в ходе нее нас снова и снова проверяют, достаточно у нас сил и способностей или придется, пока еще не поздно, подыскивать кого-то другого, – уточнил тот. – Посвящение вроде как ставит на этом точку, и нас признают достойными будущего места в Совете. Но Старейшины должны столько всего знать и уметь, многие лета уйдут, чтобы перенять весь их опыт. Но это не значит, что мы сидим у других на шее, каждый из нас в свободное время осваивает личное ремесло: кто в ратники идет, кто в торговлю, кто в лекари, кто в науку. Савва поехал в столицу как раз за этим: чтоб набраться знаний, которые нам тут, на окраине, и не снились.

– У вас есть свой царь? – полюбопытствовал Иван.

– Конечно, как же без государя, – дернул острыми плечами Воробушек. – Но до столицы далеко, почти две седмицы ехать, мы живем на самой границе, ее же и сторожим от набегов южан. Правда, у них усобицы не стихают, редко-редко когда одному атаману удается объединить хотя бы пять-шесть племен, но если кто сподвигнется, обязательно идет на нас. У нас земля добрая, поля и сады щедрые, в лесах полно живности всякой, а у них там сплошь выжженная степь. Наши предки веками защищались от них, еще когда и царства нашего от моря до моря не было, так что наши орлы и соколы до сих пор считаются лучшими ратниками в царской дружине и часто идут служить на заставы.

От разговора о воинской славе местных жителей Иван встрепенулся и навострил уши. Он вспомнил меч и копье, с которыми не расставались Леня и Коля, и глянул в сторону сундука с оружием и кольчугой.

– Так Леня и Коля, получается, уже тоже прошли Посвящение и живут в птичьем доме, чтобы не оставлять тебя одного?

Воробушек даже ногами перестал болтать и недоуменно заморгал.

– Почему ты так решил? Лене только девятнадцать зимой будет, Коле недавно семнадцать исполнилось, а Посвящение раньше двадцати не проводят.

– Но… у них же есть имена… – растерялся Иван.

Воробушек как-то странно на него посмотрел.

– Имена рода. – Не увидев в его глазах понимания, он фыркнул. – В ученики нас берут лет в двенадцать-тринадцать, никто такого мальчишку Орлом или Соколом звать не будет – много чести. Поэтому нас зовут Воробьенком или Воробушком, Орленком, Соколенком. – Он со значением посмотрел на Ивана. – Можешь себе представить, чтобы кто-то звал Леню Орленком?

Перед внутренним взором Ивана стал высоченный богатырь с пудовыми кулаками и квадратной челюстью, к которому обращаются «Орленок», и его передернуло.

– Вот и я о чем, – кивнул Воробушек. – Оттого и Леня. И Коля, хотя его в городе еще много кто Соколенком зовет. Особенно девушки, – добавил он и с презрением шмыгнул носом.

– Так Леня – это от «Орленка», Коля – от «Соколенка», а Савва, получается… – Он хлопнул себя по лбу, пристыженный своей недогадливостью. – От «Совенка».

– Только Воробушков всех до самого Посвящения так и зовут, потому что все считают нас маленькими и забавными, – пожаловался рыжий мальчик.

– Ну… может, ты еще вырастешь, – неловко попытался поддержать его Иван. – Сколько тебе, тринадцать? Четырнадцать?

Воробушек покосился на него, став очень похожим на недовольно нахохленного воробья.

– Осенью шестнадцать будет.

– А… – Иван сконфуженно отвел глаза. Если этот рыжий так выглядел почти в шестнадцать, то, пожалуй, и в двадцать едва ли возмужает настолько, чтобы перестать быть в чужих глазах «Воробушком».

Словно прочтя его мысли, Воробушек протяжно вздохнул, будто на его плечах лежала вся тяжесть мира.

– У меня такое чувство, что меня даже после Посвящения никто по новому имени не будет звать. Даже если я вдруг после Посвящения меч-кладенец или палицу получу, все так и будут «Воробушком» кликать. Хотя мне это все равно не светит, какой из меня ратник?

– Вам после Посвящения дарят волшебное оружие? – заинтересованно глянул на него Иван.

– Не совсем. – Воробушек сунул руку за воротник и показал Ивану оберег в виде серебряного круга с восьмиконечным солнцем с острыми лучами. – Нам его дают, когда забирают имя. Это знак ученика Старейшины, чтобы нас по нему узнавали, но еще это ключ к Чудесному хранилищу.

– Чудесному хранилищу? – озадаченно переспросил Иван.

Воробушек покивал.

– Там хранятся всевозможные чудеса, собранные и сделанные нашими предками, а среди них было много непревзойденных кудесников. Разное непобедимое оружие, волшебные книги, гусли, обереги, в общем, много чего. – Воробушек мечтательно вздохнул, рассеянно теребя потрепанный шнурок. – Когда Старейшины посчитают ученика достойным Посвящения, он обводит пальцем знак на обереге, кладет его на землю, и перед ним появляется дверь. А она тоже волшебная: когда ее касаешься, ей