Тень ворона - Анастасия Дёмина

сильный подбородок бородке. Он тоже был высок и поджар, с тугими, как канаты, мускулами, загорелое, обветренное лицо испещряли морщины, но статью и цепкостью темных глаз он бы посрамил любого молодого парня в самом расцвете лет.

Следом с опозданием в несколько секунд слева от Ивана приземлились два больших орла. Если Леня своими богатырскими размерами внушал робость, то при виде возникшего рядом с ним великана у Ивана от страха пересохло в горле. Он напоминал вековой дуб: такой же массивный, высокий и непоколебимый – хоть что с ним делай, а пока он сам того не пожелает, с места не сдвинется. Густые коричневые волосы с сединой на висках были стянуты двойным налобным шнуром, рыжеватая борода, тоже слегка посеребренная, спускалась до середины широченной груди. С кожаного пояса свисали ножны с двуручным мечом, а на руках у мужчины были перчатки с железными вставками на костяшках – Иван сглотнул, представив, с какой легкостью тот, должно быть, разносит бревна в щепки, что уж говорить о хрупких человеческих головах.

Придавленный тяжестью его взгляда, он не заметил, как к обратившимся соколам справа порхнули два воробья. Став человеком, Воробушек немедленно шагнул назад и вбок, почти целиком спрятавшись за спиной невысокого пожилого мужчины, приятно округлого, с седой косой до пояса, добрым лицом со смеющимися морщинками вокруг глаз и маленькими пухлыми ладошками, что он расслабленно сцепил перед собой.

Наконец из леса порхнула крупная серо-коричневая неясыть и, величаво опустившись на землю перед Иваном, обратилась худощавым старцем в свободном белом одеянии до пят. У него были длинные, напоминающие паутину тонкие волосы, невесомой волной ниспадающие за слегка ссутулившиеся под весом прожитых лет плечи. Когда-то точеные и резковатые черты вытянутого лица смягчили глубокие морщины, а совершенно черные глаза совсем не пугали, потому что вместо смертельного холода бездонных колодцев они были полны необъятного знания и мудрости.

Старец глянул на старшего сокола и сказал сильным и глубоким, с почти неуловимой надтреснутой хрипотцой голосом – тем самым, что отдал команду из леса:

– Усади его, не с лежачим же толковать.

Тот легонько взмахнул рукой, и Иван почувствовал, как сковывающие его путы зашевелились, заскользили, надавливая на суставы и вынуждая двигаться по чужому хотению. Немного побарахтавшись в траве, он в конечном итоге оказался на коленях.

Старец убрал руки за спину и по-птичьи наклонил голову набок, буравя Ивана черными глазами.

– Иван, – заговорил он немного нараспев, как опытный сказитель, – сын купца Макара, убитого разбойниками, держащими сейчас в страхе все царство Беловодье. Их атаман Змей вскоре должен явиться в стольный град и жениться на обещанной ему дочери трусливого царя, после чего он грозится вырезать всех несогласных и смутьянов вместе с семьями. Смерть грозит и твоим старшим братьям и матери, потому что ты последний год, борясь с произволом наместников атамана, регулярно потрошил закрома перешедших на сторону разбойников бояр и раздавал все добро обнищавшим горожанам. И потому ты по совету служанки царевны, радеющей за свою барышню и знакомой не понаслышке с делами тайными и волшебными, отправился в дремучий лес на поиски дуба, растущего на границе двух миров, чтобы с помощью его желудей выиграть себе время и, пока Змей три дня будет ехать до столицы, в течение трех лет здесь обрести силу, достаточную, чтобы в одиночку справиться с ним и всем его войском. Я ничего не упустил? – вскинул он тонкую белую бровь.

– Откуда вы… – оторопел Иван. Он ведь не рассказывал таких подробностей никому из птичьих братьев!

– Из леса, вестимо, – усмехнулся старец. И многозначительно уточнил: – Из леса по Ту – твою – Сторону. У нас и там полно глаз и ушей.

«И там», – повторил про себя Иван, холодея, и невольно стрельнул глазами на лес вокруг. Значит, как и здесь.

Правильно истолковав его взгляд, старец посуровел.

– Дуб явился тебе, потому что ты убедил его в своей правде. Ты взывал к справедливости не для себя, но для других, и Силы, ограждающие наши миры, ниспослали тебе шанс, отправив к нам. Потому что мы не только можем воспитать в тебе силу и выносливость и научить ратному делу, что стало бы большим подспорьем в твоей борьбе с разбойниками, но и наградить чудесами, с которыми тебе и против целого войска в одиночку было бы не страшно идти. Тебе всего-то нужно было проявить терпение и доказать уже нам, тем, кого ты намеревался просить о помощи, что ты ее достоин. Для этого я и другие Старейшины наблюдали за тобой все это время, с самого твоего появления по Эту Сторону. И знаешь, что мы видели?

Иван почувствовал, как кровь отхлынула от лица, да так быстро, что у него закружилась голова.

Старец кивнул его смятению, но безжалостно продолжил:

– Едва попав в наш мир, ты без приглашения зашел в чужой дом и отведал чужой пищи с хозяйского стола.

– Что?! – пророкотал Леня, но великан рядом с ним выпростал вбок руку, не давая ему шагнуть к Ивану.

Уши Ивана запылали.

– Скажи мне, тебе известно о нашей традиции разделять трапезу лишь с теми, кого мы считаем родней, по крови или по духу? – не отрывая глаз от лица Ивана и даже не посмотрев в сторону орлов, спросил старец.

Иван сглотнул, но под пронзительным, смотрящим прямо в душу взглядом мудреца лгать было невозможно.

– Да, – прошептал он и облизнул пересохшие губы.

– Это не просто слова, мальчик, – холодно отчеканил старец, – не просто добрый обычай, это часть нашей магии, магии уз, друзей, семьи и соратников. Ты пришел в чужой дом, и первое, что сделал, – попытался обмануть его хозяев. Попытался обмануть магию, что старше тебя и всего твоего царства на многие века. Но даже не это главное. Ты сделал это, ясно осознавая, что станешь им, хотя бы самую малость, нареченным братом. Понимал ли ты, как на самом деле работает наша магия или нет, неважно. Ты в это верил, – выделил он последнее слово. – А теперь подумай о своем дальнейшем поведении и скажи мне, это так по Ту Сторону принято относиться к братьям?

В голове Ивана замелькали моменты из последних двух дней и обрывки его собственных мыслей и чувств: как он обиделся за неласковый прием, как разъярился до беспамятства на Колю за ехидное предложение, хотя сам же по наивности и упрямству принял его, лишь бы стать ему, Лене и Воробушку нареченным братом, но ради чего? Уж точно не из добрых чувств к ним самим, а в надежде добиться милости и скорее получить