Тень ворона - Анастасия Дёмина

желаемое. Иными словами, он даже не попытался приложить усилия для выстраивания доверительных отношений, а решил, прикрываясь благородной целью, опробовать кратчайший путь обмана. Разве так относятся к братьям? Разве поступил бы он так с Павлом или Федором? А сегодня…

Будто прочтя его мысли, старец снова заговорил:

– А сегодня ты вопреки строжайшему запрету отправился в конюшню.

– Что?! – взвился на этот раз Коля, побелев как полотно, и рванул к Ивану, так что старшему соколу пришлось обхватить его обеими руками. – Ты же до него не дотрагивался?! Скажи, что ты до него не дотрагивался! Скажи!!!

Иван, потрясенный внезапной вспышкой обычно такого спокойного юноши, уставился на него во все глаза. Сейчас он был похож на обезумевшего стервятника, готового разорвать его в клочья голыми руками, но в темных глазах его читалась не ярость, а панический, затмевающий разум страх. Сердце Ивана больно сжалось, он пока еще не понимал, что именно произошло, только что едва не совершил нечто действительно страшное, и торопливо замотал головой:

– Нет! Жизнью клянусь, я его не касался! И пальцем не тронул!

– Коля! – рявкнул старший сокол и с силой встряхнул светловолосого юношу, так что у того зубы клацнули. – Он его не касался! Я даю тебе слово! Но ты и сам можешь легко в этом убедиться, просто успокойся немного и подумай!

Коля глянул на него с таким непонимающим видом, словно в запале забыл человеческую речь, затем быстро заморгал и, кивнув, закрыл глаза.

Иван ожидал, что он сейчас побежит в конюшню, хотя и не представлял, как он собирался удостовериться, что коня никто не касался, но Коля не сдвинулся с места, только сделал глубокий вдох и медленно выдохнул носом, будто прислушивался к себе. Вскоре его плечи, в напряжении поднятые почти к самым ушам, расслабленно опустились, и он медленно открыл глаза, кивнул старшему соколу и посмотрел на Ивана с такой неприкрытой неприязнью, что у того похолодела спина.

– Получил задними копытами в грудь, да? Мало тебе! – практически сплюнул он, к немалой растерянности Ивана: как он узнал?

– Довольно, – снова сказал старец, и старший сокол взял Колю за левое запястье, одновременно чтобы не дать ему продолжить нападки и в жесте молчаливой поддержки.

Иван сглотнул и вопросительно посмотрел на старца перед собой.

Тот вздохнул.

– Булат – необычный конь. В вашем мире подобных ему нет. Он из рода велесских лошадей, и главное их отличие заключается в том, что они разумны, совсем как люди.

– И будут поумнее многих, – проворчал Коля, но под суровым взглядом старшего сокола прикусил язык.

– Что делает их лучшими друзьями в мирное время и верными соратниками в битвах, – продолжил старец. – Многие века наш народ живет вместе с ними на этой земле, и, как подобает добрым соседям, мы помогаем и защищаем друг друга. Очень редко – и для наших людей это всегда большой праздник – они оказывают честь кому-то из нас, выбирая себе всадника. Когда это происходит, между конем и человеком возникает волшебная связь: они начинают слышать мысли друг друга, чувствовать друг друга на расстоянии. После чего в течение нескольких месяцев никто, кроме избранного всадника, не должен касаться коня, потому что это может ослабить и даже разорвать связь.

– Я… Я не знал… – пролепетал Иван.

– Да, – кивнул старец, – ты не знал. Ты явился в чужой мир, практически ничего о нем не зная, но почему-то решил, что здесь все так же, как в твоем. И что запрет заходить в конюшню – всего лишь прихоть и за его нарушение ничего не будет ни тебе, ни другим.

– Я просто… – начал Иван, но осекся.

– Ты просто – что? – не дал ему спуску старец. – Ты просто был сердит на Колю и сделал ему назло? Заметь, я не оправдываю его поведение, и мы еще обсудим с ним случившееся. – Он покосился на светловолосого юношу, который отвернулся, будто речь шла не о нем, но его щеки предательски порозовели. Старец снова обратился к Ивану: – Но его действия – это его действия, и только он несет за них ответственность. Точно так же, как только ты несешь ответственность за свои. Какими бы помыслами и чувствами ты ни руководствовался, это ты позволил гневу собой управлять, это ты намеренно нарушил запрет, и это ты даже не допустил мысли, что за ним стоит нечто действительно важное, и это в мире, полном волшебства и неизвестных тебе законов. Подобная слепая самоуверенность и высокомерие убивают быстрее, чем меч разбойника, мальчик.

На поляне повисло тягостное молчание. Иван не смел поднять глаз от травы, расплывающейся из-за навернувшихся слез. Сердце бухало в груди кувалдой, и было трудно дышать.

Старец громко вздохнул и посмотрел в небо.

– Самое печальное, на мой взгляд, что эти два проступка ты совершил исключительно по своей воле, без нашей подачи. Зато, когда мы организовали для тебя проверку, ты ее прошел.

Иван медленно поднял голову.

– Проверку?..

Старец наклонился и подобрал с земли серебряный диск на порванном шнуре – Иван, должно быть, выронил его, когда упал, оплетенный волшебными путами.

Взгляд Ивана метнулся к Воробушку, но тот так основательно спрятался за спиной старшего воробья, что над округлым плечом торчала лишь его рыжая шевелюра.

– Мы дали нашему младшему ученику задание, – сжав в кулаке оберег, сказал старец. – Должен заметить, вопреки его воле, и ему еще предстоит простить нас, властным словом заставивших его пойти на обман. – Он с сожалением и теплотой посмотрел на Воробушка. – Он должен был рассказать тебе о Чудесном хранилище и ключах-оберегах, после чего представить все так, будто он поспешил на зов своего Старейшины, забыв оберег в избе. С тобой.

У Ивана оборвалось сердце.

– И ты взял оберег, – задумчиво произнес старец, – и вышел с ним из избы. Но… так и не бросил его на землю. Почему?

Его тон едва заметно изменился на последнем слове, и Иван каким-то подспудным чутьем понял, что от его ответа будет зависеть не только его судьба, но и будущее всего Беловодья. И эта непосильная ноша грозила его раздавить.

– Потому что, – медленно начал он, лихорадочно подбирая слова, – я не мог с ним так поступить. Не мог отплатить злом на добро. Не мог лишить его заслуженной награды… – Он сглотнул. – Не мог украсть то, что принадлежит ему.

Он обвел взглядом окружающих его людей, по очереди смотря каждому в глаза, даже Воробушку, боязливо выглянувшему из-за плеча старшего воробья. Только Коля упрямо смотрел в сторону.

Иван легонько поерзал, проверяя настроение волшебных пут, и, сместившись, наклонился вперед в