Тень ворона - Анастасия Дёмина

– Простите меня. Вы все правильно сказали, я пришел молить о помощи, но вместо этого пытался обмануть и ослушивался запретов, решив, что имею право судить о вещах, мне не ведомых. Мне ниспослали великий шанс, но я… я был глуп и нетерпелив. Я готов понести заслуженное наказание, но, пожалуйста… я умоляю вас… – Он крепко зажмурился, но накопившиеся слезы все равно пролились и закапали на землю. – Не обрекайте из-за одного неразумного сына всю его семью и весь его народ на погибель. Пожалуйста, заклинаю вас, помогите мне их спасти, научите, как победить Змея и его разбойников! – срывающимся голосом взмолился он.

Стало очень тихо. Только сейчас Иван обратил внимание, что из леса не доносилось ни единого птичьего писка и вскрика, только ветер шелестел листвой и травой.

Иван отсчитывал мгновения по колотящему о ребра сердцу, но нарастающая паника и отчаяние мешали мысли, и он снова и снова сбивался.

Наконец в воздухе что-то неуловимо изменилось, будто кто-то разжал туго натянутую тетиву, так и не выпустив стрелу.

– Подними голову, – сказал старец.

Иван медленно выпрямился.

Старец развел руки в стороны.

– Совет услышал достаточно, чтобы принять окончательное решение. Стоит ли нам помогать Ивану? Пусть каждый выскажет свое мнение. – Первым он повернулся к великану рядом с Леней. – Брат Буеслав?

Тот громко фыркнул в бороду и, скрестив на груди руки, так что мышцы на них угрожающе вспучились, прогудел:

– Орлы против. Честно просить о помощи – это одно, втираться в доверие враньем – непотребное занятие для ратника.

Иван быстро глянул на Леню. Тот не казался таким же суровым, как его Старейшина, но искры сочувствия в коричневых глазах было недостаточно, чтобы вступиться за незваного гостя.

Старец перевел взгляд на соколов, стоящих по другую сторону от Ивана.

– Брат Ратигор?

Старший сокол поджал губы.

– Коля – первый избранный всадник за два поколения нашего рода, и после того, как этот мальчик по глупости едва не поставил на этом крест… – Он покосился на светловолосого юношу сбоку от себя. – Он мой ученик, и я не могу так предать его честь. Досадно, конечно, соглашаться с орлами, но соколы тоже против.

У Ивана упало сердце. Оставались двое Старейшин, и один из них – из рода воробьев, а после того, как он едва не украл оберег Воробушка, ему не стоило и надеяться на их снисхождение.

– Брат Деян? – услышал он вопрос старца.

– Воробьи согласны дать ему шанс, – тягучим, как мед, голосом сказал старший воробей, и Иван, успевший поникнуть, изумленно встрепенулся. Коричневые глаза пожилого мужчины смотрели на него с доброжелательностью и жалостью. – Мы все в его возрасте были глупы, высокомерны и не задумывались о последствиях своих действий. Как взрослые, умудренные и обожженные собственными ошибками, мы должны не осуждать его за неопытность, а учить, наставлять и подсказывать, чтобы он на своем пути совершил их как можно меньше. Он доказал, что у него доброе, верное сердце, и для меня этого достаточно.

Подняв руку и заведя ее себе за плечо, он, не поворачивая головы, ласково похлопал Воробушка по макушке.

Иван медленно повернул голову и встретился взглядом с черными глазами старца-совы. Несколько секунд тот смотрел на него, будто изучал каждый потаенный уголок его души, затем сказал:

– Мы можем научить тебя ратному делу, но сразишь ты атамана и его разбойников или нет – это будет зависеть только от тебя.

В груди Ивана заворочался проблеск надежды.

– Я готов учиться! Пожалуйста, научите меня!

– Однако же, – невозмутимо продолжил старец, – твои деяния не должны остаться безнаказанными, иначе дальнейшая наука не пойдет впрок. А горечь запоминается крепче сладости.

Иван боязливо смотрел, как он подходит и протягивает руку к его шее. Поддев шнурок, Старейшина сов вытянул из-за ворота рубахи мешочек и легонько его ощупал.

– Три желудя, – сказал он. – Два проступка.

Иван закусил губу, чтобы подавить протестующий вопль, пока напоминающие сухие ветки пальцы старца развязывали горло мешочка и медленно наклоняли его вбок. В памяти Ивана зазвенело предупреждение Аксиньи:

«Не расставайся с желудями ни на секунду, иначе их волшебство быстро рассеется. Береги их как зеницу ока. Потеряешь один – проживешь на Той Стороне лишь два года, потеряешь два – только год, а все три – Та Сторона немедля вытолкнет тебя в наш мир».

Первый желудь упал в зеленую траву, осветив ее золотом. Иван, затаив дыхание, смотрел, как сначала его, а затем и сияние второго выроненного из мешочка волшебного желудя начало меркнуть и через считаные мгновения погасло.

Иван перевел взгляд на мешочек в руке Старейшины с последним желудем внутри. Как странно, еще накануне три года в этом мире казались ему непомерно, а главное – бестолково долгим сроком, чтобы обрести силу и разгромить Змея с его войском. Но теперь у него кровь стыла в жилах от мысли, что на спасение родных и всего Беловодья ему остался всего год.

– А я… – прошептал он и запнулся. – Я успею?..

Старейшина сов изогнул белесую бровь.

– Это будет зависеть только от твоего усердия. Но кто именно будет тебя учить – мы али кто другой…

Он снова замолчал, и Иван уже едва сдерживался, чтобы не закричать, что он готов на любое решение, лишь бы оставить позади эту муку ожидания.

– Совы согласны дать ему шанс, – объявил старец, едва заметно улыбнувшись.

От облегчения Иван так обмяк, что едва не завалился на бок. Два голоса «за» и два «против», но Старейшина сов производил впечатление лидера, его слова должны иметь больше веса…

– А потому, – старец внезапно повернулся спиной к Ивану и лицом к лесу, – окончательное решение за тобой, брат Колояр.

Иван растерянно моргнул. Ненадолго стало тихо, затем из-за деревьев послышался хруст ветки и шорох крыльев и на поляну вылетела крупная черная птица с переливающимися на солнце лаковыми перьями. Тяжело взмахнув крыльями, ворон опустился на землю недалеко от старца, распушил бороду под массивным клювом и обратился высоким мускулистым мужчиной, одетым в темные, почти черные одежды удобного, не сковывающего движения кроя, перетянутые на поясе широким кожаным поясом с бесчисленными кармашками с какими-то пузырьками и мешочками. У него были коротко стриженные русые волосы с проседью, загорелое лицо с жесткими чертами, крупный нос с горбинкой и…

Сердце Ивана пропустило удар, а затем забилось так быстро, будто хотело проломить ребра и умчаться в панике прочь. Лицо мужчины пересекала черная полоса от виска к виску, и, заглянув в его серые глаза, Иван словно перенесся на два года