Тень ворона - Анастасия Дёмина

случайно и совершенно точно не сама. – Он сцепил перед собой руки, так что костяшки пальцев побелели. – Я знаю об этом только потому, что я ученик Старейшины, но даже нам с Саввой не рассказали всех подробностей. Но ее… тело… было все исполосовано, так что родителям ее так и не показали, схоронили обернутой в простыню. Все порезы были неглубокие, не смертельные…

– Ее мучили? – закрыл ладонями рот Воробушек. Его большие глаза заблестели от слез.

Леня мрачно кивнул.

– Связали и мучили. А потом… – Он сглотнул и выдавил: – Топили, держа голову под водой, судя по следам на берегу и по тому, что ее ноги остались сухими.

Бледное лицо Воробушка враз позеленело, и Леня, заметив это, зачастил дальше:

– Когда Летеница не вернулась домой с прогулки, ее родители сразу оповестили дружинников, а те – Старейшин. Все взрослые, кто мог обращаться, разлетелись по округе, и ее быстро нашли. Старейшина Колояр обнаружил на ее руках чужую кровь, провел обряд, и так они узнали, что убийцей был Роня. – Он устало вздохнул. – Не знаю, зачем он это сделал. Может, Летеница его чем обидела и он сорвался? А может, он просто знал, что его время на исходе и волшебное Хранилище выдаст Старейшинам его черную натуру, когда откажется одарять его чудесами, и решил напоследок разгуляться? Не знаю… – повторил Леня. – Я знаю лишь, что Старейшины погнались за ним вместе с дружинниками и убили, но всем непосвященным сказали, что его изгнали.

Иван, придавленный жуткой историей, встрепенулся:

– Убили? Но тогда кто…

Леня поднял руку, оборвав его.

– Ты сказал, что у убийцы твоего отца такая же отметина на глазах, как у Старейшины Колояра?

Иван кивнул и уточнил:

– Такая же черная полоса от виска к виску.

– Она проявляется у воронов, способных обращаться. Что-то вроде отличительной черты. У нас, орлов, соколов и воробьев, глаза с возрастом становятся коричневыми, у сов – черными, желтыми или оранжевыми, а у воронов появляется такая полоса. А раз тот ворон вдобавок еще и сражается двумя ятаганами… Это может быть только Роня.

– Но ты сам сказал, что Старейшины с дружинниками его убили, – напомнил Воробушек.

Леня неуютно заерзал.

– Они нашли мертвого ворона, подбитого стрелой, выпущенной одним из дружинников. – Он быстро глянул на Ивана: – Если мы умираем в птичьем обличии, то так и остаемся птицей.

– Хочешь сказать, они подстрелили какого-то ворона и, не разобравшись, решили, что все, беда в прошлом? – возмутился он.

– Не все так просто, – покачал головой Леня. – Раз Старейшины, тем более Старейшина Колояр, решили, что это Роня, значит, тот ворон должен был походить на него как две капли воды, слишком большое совпадение, вам так не кажется?

– Ты о чем? – недоуменно нахмурился Воробушек.

– Я о том, что Роня, видимо, ожидая чего-то подобного, заранее приметил себе подходящую подмену.

Воробушек, осененный какой-то ужасной мыслью, отшатнулся и едва успел ухватиться за край стола, иначе так бы и повалился с табуретки.

Леня опять пояснил для непонимающего Ивана:

– Оборачиваться птицей рода – не единственное умение, обязательное для Старейшин и их учеников. Мы также должны уметь говорить с птицами и управлять ими. Это не поощряется – отнимать волю у нашего птичьего брата, но в случае крайней необходимости мы можем призвать их на помощь, направить, например, на врага. Как я уже сказал, это было бы слишком большим совпадением, что во время погони за Роней в глухой чаще леса неподалеку от волшебного дуба подстрелили похожего на него ворона. Скорее Роня… заставил его подставиться под стрелу вместо себя.

– Но это же… – прошептал Воробушек. По его щекам покатились слезы.

– Убийство, – кивнул Леня. – Для меня убить орла – это то же самое, что убить брата или отца, мы родня, у нас единый предок, единый язык, а уж отправить на верную смерть брата, подчиненного твоей воле, чтобы самому спастись… – По его могучей шее заходили желваки.

Они недолго помолчали, слышно было лишь приглушенные всхлипы Воробушка.

– Получается, – медленно проговорил Иван, – пока все здесь думали, что Роню убили, он с помощью волшебного дуба перебрался в мой мир? И продолжил творить зло уже там, прибившись к разбойникам?

– Получается, так, – угрюмо кивнул Леня.

– Но… как волшебный дуб его пропустил? Я всю душу обнажил, о всей своей жизни и бедах рассказал, чтобы он мне явился… – процедил срывающимся от гнева голосом Иван.

Но Леня замотал головой:

– Это с вашей стороны волшебный дуб зачарован являться лишь людям с добрыми помыслами, потому что в нашем мире слишком много чудес и волшебства, чтобы впускать в него злую волю извне. И своей хватает, – с горечью добавил он. – С нашей стороны он прикрыт только чарами ограждения, но их можно преодолеть с помощью волшебного клубка, который всегда приведет тебя туда, куда бы ты ни пожелал. Не скажу за всех наших людей, кое-кто, возможно, и считает волшебный дуб сказкой, но Старейшины в каком-то смысле – его стражи, поэтому они и ученики о нем знают.

Они снова помолчали, каждый погрузившись в свои невеселые мысли. Наконец Леня задумчиво произнес:

– Но хотя бы Роня не прошел Посвящение. Одарило бы его Хранилище каким-то чудом или нет, это все-таки вопрос спорный, что именно оно видит в человеке и на что полагается – нам до конца не ведомо. Но если бы он отправился в ваш мир после Посвящения, боюсь, для твоего царства все бы кончилось куда страшнее.

– Куда уж страшнее?! – хлопнул ладонями по столу Иван. – Тебе мало, что его захватили разбойники и собираются вырезать кучу народа?!

Глаза Лени были полны сожаления.

– Вороны не только великие воины, – тихо сказал он. – Они – большие знатоки снадобий, как волшебных и лекарских, так и ядов. А еще они единственные из нас владеют древним искусством заклинателей крови, что в дурных руках может принести целым царствам немыслимые горе и страдания. А учиться ему ученики Старейшины ворона традиционно начинают после Посвящения.

Глава 9

После этого Леня ушел из избы со словами, что должен теперь поведать обо всем Коле, иначе будет нечестно.

Иван, получив от Воробушка горшочек с зелено-желтой мазью, пряно пахнущей травами и чем-то неуловимо-прогорклым, поднялся в светелку. Аккуратно втирая густую мазь в ушибы на груди, он смотрел в окно, как молодой орел, прислонившись к стене сбоку от открытых ворот конюшни, что-то долго рассказывал. Через какое-то время к нему присоединился Воробушек, и между братьями, судя по бурным взмахам руками, завязался горячий спор.

Иван подозревал, что они обсуждали его, но