1941 Другая реальность - Демьян Копьёв

когда Екатерина ушла к соседке Марье Столяровой за какой-то бытовой надобностью, засолил покрепче и развесил на нитке за сараем, в тени, где гулял ветерок. За ночь рыба подвялится, через два-три дня высохнет. Пускай мелочь, всего лишь горсть сушёной рыбы, но для тайника в лесу, это источник белка и соли, который может оказаться бесценным.

Сегодня суббота, четырнадцатое июня, осталась ровно неделя до войны.

Этот день я запомнил, потому что именно в этот день по радио зачитали заявление ТАСС, которое вошло во все учебники истории.

Я стоял у репродуктора, висевшего на столбе рядом с правлением вместе с десятком деревенских жителей, когда из чёрной тарелки после позывных московского радио, раздался голос диктора.

Заявление было длинным, витиеватым, наполненным казённой дипломатической фразеологией.

Суть сводилась к следующему: слухи о готовящемся нападении Германии на Советский Союз лишены оснований, Германия неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, перемещение немецких войск к советским границам связано с другими мотивами и не направлено против СССР.

Я слушал эти слова и чувствовал накатывающие волны разочарования и бессилия.

Степаныч, стоял рядом, и когда диктор замолчал, и из репродуктора полилась маршевая музыка, повернулся к Кольцову.

— Слышал? — произнёс председатель негромко, — Войны не будет.

Бригадир кивнул, но лицо у него осталось хмурым.

— Может и так, — произнёс он спокойно, — Мой батька в четырнадцатом году за две недели до мобилизации точно так же говорил.

Степаныч покосился на бригадира, и пожевав ус, проворчал:

— Ну ты, Кольцов, это брось, нечего панику разводить.

Мужики разошлись, а я остался стоять у столба, глядя на чёрную тарелку репродуктора.

Несколько жителей Залесья обсуждали услышанное. Настроение у всех было приподнятым, ведь по радио сказали, что войны не будет, значит, можно не тревожиться, только несколько человек, судя по их лицам, крепко задумались, внутренне ощущая неясную тревогу.

Старик Митрич, после заявления, молча плюнул себе под ноги и ушёл, а Захарыч, стоявший в дверях кузницы, глядел на репродуктор с выражением, которое я узнал бы из тысячи, так смотрит человек, который не верит тому, что слышит, но знает, что спорить бесполезно.

Вечером того же дня я встретился с Валей на условленном месте, у раздвоенной берёзы за околицей, где тропинка к речке раздваивалась. Она пришла с небольшим узелком, в котором оказались спичечный коробок, горсть соли, завёрнутая в тряпицу, и моток бечёвки.

— Больше пока не смогла, — сказала она, — Мамка каждый кусок считает.

— Нормально, этого пока хватит.

Мы пошли к холму. Я вёл, Валя шла следом, запоминая дорогу. Она двигалась по лесу уверенно, по-деревенски привычно огибая валежник и перешагивая через корни, девчонка ни разу не споткнулась, ни разу не хрустнула ветка под её лёгким шагом.

На холме я показал ей тайник, небольшую нишу под вывороченными корнями ели. Туда я за последние два дня уже положил завёрнутую в клеёнку, найденную за сараем, котомку с сушёной рыбой, остатками соли из нашего дома, вторым коробком спичек и ножом. Теперь добавился Валин вклад.

— Мало, — констатировала она, заглянув в тайник.

— Знаю, будем добавлять каждый день, по чуть-чуть. У нас ещё есть неделя.

Валя присела на корточки рядом с тайником, провела пальцами по корням ели, покрытым лишайником.

— Мишин, — произнесла она, глядя куда-то в сторону, — Ты и вправду думаешь, что немцы сюда дойдут? Прямо до нас?

— Дойдут, Валь, через месяц-полтора после начала.

— А наши, Красная Армия?

Я помолчал, подбирая слова. Рассказывать четырнадцатилетней девочке о катастрофе сорок первого года было тяжело: о котлах, о миллионах пленных, о разгроме кадровых дивизий, об отступлении до Москвы. Тяжело это сделать, и пожалуй, бессмысленно. Слишком много информации, которую невозможно осмыслить, не имея контекста.

— Наши будут драться, — произнёс я, — Будут отступать, терять людей, война продлится долго, несколько лет. В конце мы победим, но цена будет страшной.

— Откуда ты это знаешь? — с подозрением поинтересовалась девчонка.

Вопрос, который она задавала уже не первый раз. Я понимал, что рано или поздно придётся дать ответ. Ложь про вещий сон или голос свыше звучала бы по-идиотски, а правду, про переселение сознания из будущего, ни один здравомыслящий человек не принял бы всерьёз.

— Валь, я не могу это объяснить, либо ты мне веришь, либо нет. Через неделю ты получишь доказательство, когда сегодняшнее заявление ТАСС окажется враньём.

Она долго смотрела на меня, прищурившись. Умная девочка, слишком умная, чтобы просто поверить на слово, но при этом достаточно умная, чтобы подождать неделю и проверить мои слова.

— Ладно, — сказала она, наконец, — Посмотрим окажешься ты прав или нет, надеюсь, что нет, — последнюю фразу Валька прошептала себе под нос.

Мы спустились с холма и разошлись у деревни.

Я смотрел, как её тёмная косынка мелькает среди зелени огородов, и думал о том, что только что возложил на плечи ребёнка тяжесть, которую большинство взрослых не выдержало бы, но у меня выбора не было. В одиночку подготовить эвакуацию даже одной семьи невозможно. Нужны были люди и Валя лучший из доступных вариантов.

Воскресенье прошло в работе. Покоса в этот день не было, деревня отдыхала, и я воспользовался свободным временем сполна.

С утра до полудня обходил окрестности, расширяя свою ментальную карту. Нашёл ещё один брод через Вазузу, выше по течению, в месте, где река разливалась широко и мелко, а также заброшенную лесную сторожку в трёх километрах на северо-восток от деревни.

Это была покосившаяся избушка, наполовину вросшая в землю, с прохудившейся крышей и выбитым окном. Внутри оказалось сыро и пахло гнилью, а по углам разросся мох, но стены стояли крепко, и при необходимости в ней можно было переждать дождь или переночевать.

Во второй половине дня рыбачил. Улов оказался лучше, чем в прошлый раз: двенадцать ельцов и пять плотвичек. Часть отнёс домой, часть засолил для тайника.

Вечером, когда стемнело, я тихо выбрался из дома и сходил к холму, проверил тайник.

Всё было на месте. Добавил завёрнутую в газету сушёную рыбу с прошлого раза, она уже достаточно провялилась. Прикинул объём запасов, на двух взрослых и двоих детей этого хватит дня на два, может три, если экономить. Мизерно мало, но лучше, чем ничего.

Конечно, если будем уходить из деревни, возьмём продуктов из дома, но опять же, тяжести не потащишь, ту же картошку переть на себе не вариант, так далеко не уйдёшь, тем более, если мы окажемся без транспорта. Да и впопыхах многое можно забыть, а здесь всё в одном месте, тем более, идти придётся как раз мимо моего тайника, вот и захватим по дороге.

Обратный путь от