Призрак Сталинграда 3 - Рафаэль Дамиров

— Взгляд у тебя такой, — сказал Мозер, — будто ты целую жизнь прожил.

— Ну скажешь тоже… Ничего я не прожил. Даже повоевать толком не успел: сразу ранили. Теперь вот отлёживаюсь. — Рудольф поспешил перевести разговор. — Как твоя мама?

— Всё хорошо. Я ей пишу. — Мозер чуть померк. — Не знаю, доходят ли письма: в ответ ничего не получаю. Мы сейчас ехали, я видел: тут столько разбитых станций, дорог… Наверное, перебои с почтой. Уверен, с ней всё хорошо.

— Так и есть, — кивнул Рудольф. — А ты так и не ответил, Хайнц. Что ты здесь делаешь?

Мозер приосанился, выдержал паузу и произнёс гордо:

— Я приехал охотиться на Призрака.

— Какого призрака?

— Сразу видно, что ты не воевал! — хохотнул Мозер. — Призрака Сталинграда. Это же знаменитый русский снайпер. Ты разве о нём не слышал?

— А… Слышал что-то такое, — наморщил лоб Рудольф, будто напрягая память. — Только вот что я тебе скажу, дорогой одноклассник. Оставь эту затею. На то он и Призрак, что неуловим.

— Так я и не один! — Мозер даже обиделся. — Я что, похож на идиота, чтобы пытаться сладить с ним в одиночку? У нас целая команда!

— Команда? — переспросил Рудольф, и по спине у него пробежали мурашки.

— А то! Вон, смотри. — Мозер кивнул на группу, стоявшую поодаль у крытого грузовика, на котором они приехали. — Видишь того, который похож на матёрого волка? Это наш командир. Оберст-лейтенант Генрих Рейнгардт. Рядом с ним, который в возрасте — наш наблюдатель, Бруно Хаас. Говорят, они с оберст-лейтенантом ещё ту войну вместе прошли. А вон тот, у которого седина на висках поблёскивает, самый старший из нас, курсантов, Лотар Кесслер. Умелый стрелок, в прошлом лесничий. Он, между прочим, сразу заявил, что претендует на этот выстрел.

— На какой выстрел?

— На тот, что достанет Призрака. — Мозер понизил голос. — У него, понимаешь, счёты. Его коллега по ремеслу, тоже из лесничих, баварский Охотник Краус… Он же погиб здесь. Как раз-таки от руки Призрака. Ты и этого не слышал?

— Да что я тут слышу, Хайнц? Лежу себе в госпитале, лечусь потихоньку. Новости узнаю разве что от тех, кто прибывает. — Рудольф усмехнулся. — Как ни смешно, даже от тех, кто ехал совсем не из Сталинграда.

— Ну так вот, — важно кивнул Мозер. — Кесслер претендует на эту самую пулю. Только знаешь, что я тебе по секрету скажу, Руди? Я его опережу. Я первый всажу пулю в лоб этому Призраку. Пусть он хоть настоящим призраком окажется: я подберу такую пулю, которая убивает и призраков. Понимаешь?

— Нет.

— Ой, ладно!.. Ты всегда был среди нас, в классе, слишком добрый и непонятливый. — Мозер подмигнул.

— А вон тот кто? — спросил Рудольф, кивнув на молодого, на вид лет чуть меньше тридцати, что стоял у борта чуть в стороне.

Взгляд у того был задумчивый, обращённый куда-то мимо.

— А, это Дмитрий Ростовцев.

— Он что… русский? — удивился Рудольф.

— Ты не волнуйся, — засмеялся Мозер. — По крови русский, а вырос в Германии. Сам говорит: приехал освободить свою бывшую родину от красной заразы.

— Вот как. — Рудольф задумчиво потёр подбородок. — Против своих, значит, идёт.

— Да какие они ему свои, Руди? Что ты несёшь? — Мозер даже фыркнул. — Какие у этих варваров могут быть свои в нашей стране? Сам подумай.

— Люди разные бывают, — осторожно сказал Рудольф.

— Не бывает хороших русских, — отрезал Мозер с чужой, заученной интонацией, но тут же поправился: — Ну, вот этот разве что. — Он кивнул на Ростовцева. — Этот нормальный парень. Но это, знаешь, исключение, которое подтверждает правило. Стреляет, кстати, казак отлично.

— Тоже на Призрака рассчитывает?

— От него я такого не слышал. Только от Кесслера. — Мозер снова понизил голос. — Но, между нами, скажу так: я обоих опережу.

— Как же ты его убьёшь? — Рудольф покачал головой. — Русский снайпер стреляет издалека.

— Руди, старина, до тебя не дошло, что ли? — Мозер расплылся в белозубой улыбке. — Я же тоже снайпер.

— Ты? — Рудольф вытаращился. — Нет, я помню, ты участвовал в стрелковых соревнованиях, что-то там даже выигрывал…

— Что-то! Серебро чемпионата! — вскинулся Мозер.

— Ну, серебро. Только здесь тебе не спортивная площадка, Хайнц. Здесь кровь, развалины, пожарища. Здесь смерть по пятам за тобой каждую секунду ходит.

— Нас тренировал оберст-лейтенант Рейнгардт, — гордо проговорил Мозер. — Он учил убивать врага. В том числе и снайперов.

— И из чего же ты собрался его убивать? — с сомнением спросил Рудольф.

По всему было видно — он всё ещё не верит, что старый школьный друг всерьёз заделался снайпером.

— Как — из чего? Из снайперского карабина. С оптическим прицелом.

— С оптическим прицелом? — Рудольф нахмурился, изображая работу мысли. — А что это такое? Вот бы посмотреть.

— Ты никогда не видел оптического прицела⁈ — Мозер удивленно уставился на товарища.

— Как-то не довелось.

«Пятерых мне не остановить, — стукнуло у него в голове. — Но хотя бы одного можно на время ослепить». В школе Хайнц не всегда соглашался помочь, но вот похвастаться не отказывался никогда. На это и был расчёт.

— Ну ты даёшь! На, смотри…

Мозер снял с плеча чехол, расстегнул его и вытащил карабин. Оптический прицел уже сидел на нём: Рейнгардт велел поставить их на подходе к Гумраку. В дороге оптику возили отдельно, в жёстких футлярах. Теперь цейсовская трубка, вороненая, с маховичками на корпусе, тускло отсвечивала над затвором.

— И что ж, надолго вы здесь?

— Наша машина уйдет в город вечером, к ней уже собирают команду выписанных из лазарета, признанных годными вернуться в строй.

— Ого! — делано изумился Рудольф, приглядываясь к карабину. — Вот это штуковина… Можно подержать?

— Нет, конечно! — нахмурился Мозер. — Это оружие снайпера. Его никому нельзя передавать. Ты как с луны свалился, Рудольф. Как ты вообще служил?

— Ну пожалуйста, Хайнц! Я же просто подержу. Никогда такого не видел.

Мозер оглянулся на группу у грузовика. Рейнгардт стоял к ним спиной