Снова вернуться в 80. Часть 1 - Игорь Перах

спросил я, глуша мотор, который напоследок выплюнул облако сизого дыма в морозный воздух. Лиля помялась. — Ну... должны быть. В сарае. — Отлично, — я уже выбирался из машины. — Тогда мужики — на выход. Экскурсия по снежному плену начинается.

Ира — подруга Лили, — с подозрением посмотрела на сугробы, а потом на нас. — Мы же девочки, — констатировала она, кутаясь в воротник дублёнки. — Мы будем вдохновлять.

— Поздравляю, — вежливо сказал я. — Вдохновляйте погромче, чтобы работа спорилась.

Следующие полчаса превратились в незапланированную тренировку по ОФП. Мы с Федей и Олегом вгрызлись в снег. Сначала работали молча, экономя дыхание. Я чувствовал, как под курткой спина мгновенно стала мокрой, а мышцы, и без того забитые после вчерашнего, начали петь свою старую тягучую песню боли. Но в этом был свой кайф. Снег под лопатой хрустел сочно, податливо, и с каждым выброшенным комом мы отвоёвывали у зимы по метру пространства для нашего железного коня.

Олег выдохся через десять минут. Он оперся на черен лопаты и уставился на Иру, которая с интересом наблюдала за процессом с крыльца.

— Слушай, — сказал он, тяжело дыша. — А ты не могла бы... ну, вдохновлять чуть активнее? Например, пообещать мне горячего чаю.

— Чай будет, — милостиво кивнула Ира. — Если не упадешь лицом в сугроб раньше времени.

— Я постараюсь, — пообещал Олег и, воодушевленный, кинул еще пару лопат снега.

Федя же, как сын таксиста, понимал важность момента без лишних слов — копал молча и ровно. Если машину не загнать во двор сейчас, ночью её может замести так, что до весны не откопаем.

Лиля с Ирой в какой-то момент окончательно обосновались на крыльце. Встали, закурили с видом скучающих патрицианок, наблюдающих за рабами на плантации. Я разогнул спину, вытер пот черенком лопаты и глянул на эту «картину маслом».

— Девчонки, расклад простой, — сказал я весомо. — Кто не работает — тот не ест. И не пьёт.

Тишина. Лиля округлила глаза, а Ира, манерно выпустив струю дыма, медленно перевела взгляд на подругу.

— Это он серьёзно? — протянула она, кривя губы.

— Абсолютно, — отрезал я и снова вогнал лопату в плотный наст.

Я понимал, что они могут меня и послать. В конце концов, я тут не директор завода. Но «взрослый» во мне уже включил режим прораба: если не организовать этот хаос сейчас, к полуночи мы будем сидеть в холодном доме с пьяным Федей и капризными девчонками. Это умение строить людей и налаживать процессы уже просто сидело в крови.

Лиля посмотрела на сигарету, потом на меня, потом на Федю, который даже головы не поднял от работы. Она затушила окурок о перила — быстро и решительно.

— Ира, всё, быстро в дом. Надо печь растапливать, а то мальчики замерзнут

.

— Почему я должна?.. — тут же заныла Ира, капризно выпятив губу. — Ира! — рявкнула Лиля так, что у той мгновенно пропало желание дискутировать. — Иду-иду... — забухтела она, скрываясь за дверью.

Вот же странный парадокс. Судя по тому, что я помнил, у Иры мать — медсестра, а отец — обычный водитель. Самый что ни на есть рабочий класс. А девчонку заносит на поворотах так, будто она наследная принцесса Монако, не меньше. Ленивая, гонористая... А Лилька? Дочка крупного партийного работника. Казалось бы, вот кто должен строить из себя фифу и белоручку. А на деле — намного адекватнее, дисциплинированнее и работы не боится. Видимо, номенклатурная закваска её бати передалась и ей: понимание, что статус нужно поддерживать не только гонором, но и делом.

Мы докопали в тишине. Воздух звенел от мороза, а из трубы уже вовсю валил густой, жилой дым.

— Хороший командный голос, — пробормотал Федя, втыкая лопату в сугроб у крыльца. —когда научился

— Главное, что работает, — отозвался я.

Они скрылись за дверью, и через пару минут из трубы вылетел первый робкий дымок, который быстро превратился в уверенный белый столб. Мы докопали в хорошем молчании — том, которое бывает между людьми, когда делается общее дело.

А вокруг стояла такая тишина, какую можно найти только в февральском лесу у Амура. Не городская, настоящая. Живая. Солнце уже садилось, и небо над посёлком из белёсого стало наливаться оранжевым. Сосны стояли тёмными силуэтами на этом фоне. Снег под ногами порозовел.

Воздух был настолько чистым, что казался густым. Его хотелось не вдыхать — пить. Город с его с серым и грязным снегом остался в другой галактике. Здесь была только природа, тихий шелест сосен и мы

Я вогнал лопату в последний сугроб. — Ну что, мужики, загоняем коня.

— Наконец-то, — Федя бросил лопату на плечо.

— А то я уже думал, мы здесь и заночуем.

Я завел «Запорожец». Игорь внутри довольно потирал руки — тепло, Лиля, вечер впереди. А я просто стоял рядом и молчал. Иногда достаточно просто дышать этим воздухом и не думать ни о чём тяжёлом. Хотя бы один вечер.

Скрипнув тормозами, «Запорожец» въехал во двор. В окне мелькнул силуэт Лили. Я заглушил мотор.

— Добро пожаловать на дачу, — сказал я вслух. Небо над соснами совсем потемнело, и первые звёзды уже проступали сквозь синеву. Федя хлопнул дверью и потянулся: — Ладно. Где там этот ваш «Агдам»?

Внутри дача оказалась ещё солиднее, чем снаружи. Тяжёлая деревянная мебель, печка в полстены и огромный стол, за которым могла бы заседать небольшая партъячейка. Печь уже гудела, пожирая сухие берёзовые дрова, и по комнатам разливалось то самое благодатное тепло, от которого мышцы, только что горевшие от лопаты, начали сладко ныть.

— Ну, за прибытие! — провозгласил Олег, с грохотом выставляя на стол шесть бутылок «Агдама».

В 1985-м это пойло казалось билетом во взрослую жизнь. Для меня, помнящего вкус нормального коньяка из «той» жизни, это был чистый яд, разлитый по стеклу. Но здесь правила были другими.

Я взял гранёный стакан, понюхал содержимое и тихо поставил обратно.

— Ты чего? — Федя уставился на меня с подозрением.

— Чай есть?

— Чай? — Олег посмотрел на меня, как на человека, который пришёл на похороны с тортом. — Игорь, да ты гонишь?

— Серьёзно. Мне завтра машину вести.

— Завтра утром! Сейчас-то что мешает?

— Ладно наливай стакан но на сегодня хватит - проворчал я - ох грехи мои тяжкие.

Олег