Снова вернуться в 80. Часть 1 - Игорь Перах

Шел мимо кабинета домоводства и всерьез подумал: «Лучше бы к девчонкам пошел». Там хоть пахло жареной картошкой и блинами. Уж лучше научиться варить борщ, чем бестолково грызть железо тупым инструментом. В будущем это бы точно пригодилось больше.

В 14:00 прозвенел спасительный звонок. Школа кончилась, но расслабляться было некогда. В 15:00 — тренировка.

У меня был ровно час. За это время нужно было совершить марш-бросок до дома, закинуть в себя хоть какую-то еду (бабушка наверняка нажарила котлет, которые сейчас казались ценнее золота) и долететь до зала.

Ноги в руки — и вперед. Я бежал по рыхлому февральскому снегу, перепрыгивая через какашки собак на нем. а в голове уже вопрос а как вот все попаданцы все успевали ?.

Тело ныло после выходных, но азарт потихоньку вытеснял досаду от школьных неудач...

— Бам! Бам! Бам!

Звук скакалки о доски зала вбивался в виски. Пятнадцать минут, двадцать, двадцать пять — ноги уже не прыгали, а просто переставлялись на автопилоте, и я молился, чтобы тренер не смотрел в мою сторону.

Молитва не помогла.

— Пахомов, что ты танцуешь?! — голос тренера, резкий, как удар хлыстом, резанул по ушам. — Вперёд давай! Ноги включай, а не вальсируй!

Я чувствовал, что ещё немного — и протру в полу дыру. Советская школа бокса — это конвейер: не можешь — научим, не хочешь — заставим, а если думаешь, что умный — иди на ринг, там быстро объяснят, в чём ты заблуждался.

— Сил больше нет на эту верёвочку смотреть, — буркнул я, отбрасывая скакалку.

Это была ошибка. Я понял это сразу — по тому, как тренер прищурился и как в его глазах промелькнул тот самый недобрый огонёк.

— Сил нет? — переспросил он почти ласково. — Ну, тогда бросай веревочку и на ринг. Кравчук, иди сюда! Потанцуй с Пахомовым.

Я понял, что совершил ошибку, ещё когда затягивал перчатки.

Мой мозг, привыкший к жёсткому кикбоксингу, уже рисовал дистанцию под лоу-кик. Я кое-что знал , как вырубать людей — мой опыт был не плох, плюс крав мага ,израильская борьба

Кравчука — жилистого парня с длинными руками и спокойным, нехорошим взглядом — я бы мог разделать быстро.

Реальность оказалась суровее. Если бы мне разрешили делать, все что я могу...

Как только мы сошлись, я почувствовал, что влип. Руки никогда не были сильной стороной кикбоксёра по сравнению с классическим боксом. А ноги здесь были «выключены» правилами и здравым смыслом тренера. Кравчук работал как швейная машинка — часто, точно и очень неприятно.

Я постоянно проваливался. Каждую секунду подсознание орало: Пробивай ногой! Встречный в корпус! Ноги дёргались сами собой, нарушая баланс, я терял доли секунды на то, чтобы подавить инстинкт. Пытался уйти в клинч — парень ловил меня на выходе, работал по этажам, превращая мою голову в мишень для скорострельной пушки.

— Соберись, Пахомов! Где руки?! Руки наверх! — орал тренер с края ринга.

Я попытался качнуть маятник, зайти сбоку — но в голове снова мелькнула мысль о боковом ударе ногой. Центр тяжести сместился не туда, я раскрылся на долю секунды.

Бам!

Мир вздрогнул. В глазах рассыпались яркие колючие звёздочки, пол стал ватным. Звуки зала — крики, удары по грушам, топот ног — отошли на задний план, сменившись противным тонким звоном в ушах. Меня повело вправо, я схватился за канаты и некоторое время просто висел на них, как бельё на ветру.

— Брейк! — голос тренера прозвучал где-то в тумане. — Пахомов, на скамейку. Выдыхай, «танцор».

Кравчук хлопнул меня по плечу — что-то сказал, наверное что-то доброе, но я его почти не слышал. Доплёлся до лавки, опустился, почувствовал во рту солоноватый вкус крови и свинцовую тяжесть в затылке.

Ну что, чемпион? Погулял на даче? Выгулял малого? Получи расписку.

Я сидел, опустив голову между колен, и смотрел, как на серый пол капает пот.

Хороший урок. Больной, но хороший.

Дело было не в том, что я слабый или трусливый. Дело было в том, что я — гибрид. Тело помнило один набор рефлексов, мозг — другой, а бокс требовал третьего, которого пока не существовало вообще. Три системы в одном корпусе, и все три мешают друг другу.

Тренер возник рядом — неожиданно, сел на лавку. Я его таким не видел.

— Живой?

— Живой.

— Ну и хорошо. — Пауза. — Что случилось на ринге, понял?

— Понял.

— Расскажи.

Я помолчал секунду.

— Ноги лезут. Рефлекс другой. Хочу бить туда, куда здесь нельзя.

Тренер кивнул — один раз, коротко.

— Это лечится. Долго, но лечится. Откуда такие рефлексы?

— Занимался. Другим.

— Чем?

— кара тэ, — сказал я. Правда, пусть и неполная.

В его глазах мелькнул новый интерес.

— Тогда понятно. Значит, слушай внимательно, «каратист». Тебе сейчас нужно одно — забыть. Всё, что ты умел. Начать с нуля. Не переучиться — именно с нуля. Иначе так и будешь проваливаться. Понял?

— Понял.

— Месяц ОФП ещё не кончился. Иди, прыгай.

Я встал. Поднял скакалку.

Бокс я не люблю, — честно сказал Игорь.

Знаю, — ответил я. — Но он нам нужен. Терпи.

А если я не хочу терпеть?

Тогда будешь висеть на канатах. Выбирай.

Он помолчал. И промолчал до конца тренировки — что уже само по себе было прогрессом.

Выйдя из ДК, я замер на крыльце.

Снег валил стеной, засыпая площадь и превращая город в однообразное белое покрывало. Челюсть ныла. В кармане было пусто — в буквальном смысле, последние копейки ушли на автобус утром.

Вот это была настоящая проблема.

Не разбитая челюсть. Не рефлексы, которые надо переучивать. Деньги. Точнее — их полное и абсолютное отсутствие.

Я стоял на крыльце и думал — методично, как привык считать деньги в той жизни.

Просить у бабушки — унизительно. Это чувство зависимости убивало, даже несмотря на то, что в «той» жизни я проходил через куда более серьёзные унижения. Здесь и сейчас было невыносимо. У мамы просить — ещё хуже,. Стипендии нет — я не студент. Государственной помощи нет — я не сирота.

Значит, работа. Прямо сейчас.

Я начал прикидывать варианты, пока шёл по улице.

Что я умею в этом теле в 1985 году? Физически — больше среднего пятнадцатилетнего. Водить машину умею, но без прав — только частные