Непосвященная - Селена Ниршева

Терас тут же смолк, будто ему перекрыли воздух. Ухмылка сползла с его лица, сменившись на быструю, испуганную осознанность. Он поднял руки в защитном, умиротворяющем жесте и тут же, виновато, кивнул.

— Прости. Я… я не подумал. Это было глупо. И чертовски неуместно. Просто… в голове всё еще каша. Многое… многое произошло. — Он отвёл взгляд, опустив голову, и в его позе снова появилась та самая, давящая усталость и смирение. — Рад тебя видеть, Мира. Истинно рад. Но скажи, ради всего святого… зачем ты полезла в Источник? И где, скажите мне на милость, милая, добрая Леама? Почему её нет с вами?

Выражение на моем лице мгновенно изменилось. От легкой, облегченной улыбки не осталось и следа, будто ее смыло ледяной волной. Воздух словно выкачали из комнаты, стало трудно дышать. Я тяжело сглотнула колючий комок, внезапно вставший в горле, и с немой мольбой и болью посмотрела на Кариона, ища в нем опоры, прося у него силы произнести эти слова вслух…

Он, не раздумывая ни секунды, выступил вперед и приобнял меня за плечи, прижав к своему боку. Его ладонь, крупная, теплая и бесконечно надежная, легла на мою спину, словно закрывая от удара.

— Ты прав, Терас, многое произошло, — голос Кариона прозвучал глухо, сдавленно, но без тени колебаний или желания смягчить удар. — Когда вас с Дороком поймали, за нами пришел отряд стражников Зораха. Это была ловушка. Под ядовитыми стрелами нас отвели в глубь леса. Меня сковали, а Ведьму и Леаму держали рядом. И тогда Дорок… под влиянием, под полным контролем Миады… убил Леаму. Прямо на наших глазах. Никто не ожидал этого… от него. Мира была присмерти… Мне пришлось нести её к Источнику. Это был единственный шанс.

Лицо Тераса приобрело землисто-серый, пепельный оттенок. Сначала он молча, без каких-либо эмоций, уставился на нас, будто его мозг отказался принимать услышанное. Затем медленно, очень медленно нахмурился, и его взгляд, внезапно заострившийся уперся прямо в Кариона.

— То есть… вы потеряли Леаму… — он произнес это тихо, с ледяной, пугающей четкостью, отчеканивая каждое слово, — и после этого ты отпустил Ведьму в Источник? Брат, ты в своем уме был? А если бы мы потеряли и её? О чем ты вообще думал⁈

Карион резко напряг челюсть. Я видела, как по его шее пробежала судорога, сдерживая грубую, яростную отповедь в адрес измученного, не знающего всей правды брата. Поэтому я быстро вступила в разговор, касаясь его руки, вкладывая в прикосновение всю свою мольбу дать мне сказать.

— Тише, Терас, — мой голос дрогнул, но я заставила его звучать ровно и твердо, как только смогла. — Ты просто многого еще не знаешь. Всё было не так… не так однозначно. Когда Дорок предал нас, а затем… убил Леаму, я попыталась остановить Миаду. Ранила её. Но она успела ударить меня заклятьем. Я была при смерти, Терас. Потом… потом нам помогли выбраться, но это долгая история, не сейчас. Так вот, я словно застряла между мирами, ускользая все дальше. На своих руках, рискуя быть настигнутыми каждую секунду, Карион донес меня до Источника и… вошел в его воды вместе со мной. И когда Источник… изменил меня, он понял. Понял, что я — его истинная пара. Карион не отпускал меня. Он вёл меня. Готовил к новой реальности, к встрече с Миадой. Я училась сражаться заново, постигала древнюю магию, мы даже проникли на праздник к Зораху, чтобы добыть информацию… но нас раскрыли. И когда Миада напала на Двор Неба, мы отразили удар вместе. И лишь убедившись, что я в относительной безопасности и могу постоять за себя, он немедленно, в тот же миг, отправился за тобой. Мы не сидели сложа руки. Мы сражались за каждую минуту, за каждый шанс. И мы продолжим это делать. Вместе.

Терас слушал, не перебивая, его взгляд постепенно смягчался, тупая боль и осуждение в глазах таяли, сменяясь пониманием, а затем — тяжелой, бесконечной грустью. Он многозначительно, глубоко вздохнул, будто этот вздох выходил из самой души, и опустился обратно в кресло у окна, снова подпирая лоб рукой. Затем посмотрел на нас — на Кариона, стоящего рядом со мной как несокрушимая скала, и на меня, до сих пор дрожащую внутри от эха того кошмара, но старающуюся держаться. И на его усталом, исстрадавшемся лице появилась слабая, кривая, но самая что ни на есть настоящая улыбка — улыбка принятия и горькой благодарности.

— Вы молодцы, ребята. Правда, молодцы. Прости за мои слова… я… — он махнул рукой, не в силах подобрать нужные слова. — Но черт возьми, — он снова, уже с легким комичным оттенком, вздохнул, откидываясь на спинку кресла, — как же невыносимо, мучительно долго вы меня спасали… Я там уже начал с ума сходить от одиночества.

Мы с Карионом тоже не удержались — на наши лица прорвались слабые, но самые искренние за долгое время улыбки. Напряжение, сковывавшее плечи, немного спало, уступив место хрупкому спокойствию, хотя бы на время.

Нас отвлек тихий, но настойчивый стук в дверь.

— Господа, правитель Арон просил передать, что завтрак подан. Пожалуйста, следуйте за мной.

Терас привстал со стула, снова обретая былую живость, и приподнял одну бровь, глядя на меня с возвращающимся озорным блеском в глазах.

— Так, это мы еще не договорили. Я жду подробных рассказов. И в том числе о вашей внезапной и такой трогательной связи с этим ворчуном.

— Те-Ра-С! — прорычал Карион, но в его голосе уже слышалась не ярость, а знакомое раздражение старшего брата.

— Ладно, ладно, пока оставим это, — Терас отмахнулся и, подмигнув мне так стремительно, что Карион этого не заметил, вышел вместе с нами, следуя за служанкой Арона.

Мы зашли в просторный, залитый утренним светом зал. Первым, кого я увидела, был Арон. Он сидел во главе длинного стола, погруженный в свои мысли, и задумчиво смотрел в окно на просыпающийся двор Неба. Казалось, в его позе читалась вся тяжесть предстоящих решений. Услышав наши шаги, он обернулся, и на его молодом, но мудром лице появилось приветливое, хоть и немного усталое выражение.

— Рад вас всех видеть, друзья мои, — его голос прозвучал тепло и искренне. — Прошу, присаживайтесь.

Мы устроились на удобных стульях — Карион рядом со мной, Терас напротив, с любопытством оглядывая убранство