Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

– Я имею в виду именно то, что сказала. – Тон Белой не оставлял сомнений в том, что речь шла о нынешнем Солнцедне, который наступал через три дня. – И больше ни слова об этом. Мне была дарована долгая жизнь, а также точное знание того, когда она закончится. Оспаривая то, что давно предрешено, мы лишь впустую потратим то немногое время, которое у меня осталось.

Каррис проглотила дюжину возражений, наперегонки рвавшихся с ее губ. Говоря откровенно, ей бы хотелось не только убедить Белую и саму себя, что у той впереди еще много лет жизни, но и предупредить появление более неприятных тем. Предстать перед судом неоспоримого авторитета – малоприятная ситуация.

– Солнце скоро сядет, – сказала Белая. – Выкати меня на балкон, хорошо? Конечно, теперь я могла бы и сама это сделать с помощью воли, но я что-то устала.

Каррис послушно покатила ее кресло по коридору, через их с Гэвином комнату и дальше на балкон. Гвардейцы-дежурные настояли, чтобы им разрешили остаться хотя бы в комнате, а то в последнее время было слишком много неприятных происшествий с участием балконов и наемных убийц. Каррис отыскала в шкафу теплый плащ для себя и несколько одеял для Белой.

– Возьми меня за руку, дорогая, – сказала ей Белая.

Каррис повиновалась, и они вместе принялись смотреть на закат. Солнце понемногу спускалось к морю, заливая небо розовым, оранжевым, всеми оттенками красного, оставляя за собой пылающие облака, как обещание вернуться. Захваченная красотой зрелища, чувствуя твердое пожатие этой хрупкой руки, которая защищала и направляла ее так, как никогда не защищала и не направляла ее собственная мать, Каррис обнаружила, что ее щеки мокры от слез. Слез от осознания уязвимости мира – и своей собственной.

– Погляди на город и скажи мне, что ты видишь, – велела Белая.

Солнце было уже у самого горизонта, и город затапливали поднимавшиеся от земли мягкие тени. Купола всех цветов, из всех металлов, всевозможных форм сияли поверх выбеленных стен, и «тысяча звезд» сверкала, посылая свои лучи туда и сюда в разные районы города. Семь башен Хромерии в этом свете тоже выглядели ошеломительно, простираясь до самых небес, словно ищущие руки.

– Я вижу самый прекрасный город в мире, – сказала Каррис. – Я вижу сокровище, которое стоит защищать.

– Эта «тысяча звезд» – странная штука, не правда ли?

Каррис пожала плечами. Несомненно, башни «тысячи звезд» были странными, но разве можно ставить под сомнение такое чудо?

– Большие расходы – построить такие башни, и все лишь для того, чтобы предоставить извлекателям несколько дополнительных минут света утром и вечером, как ты думаешь?

Конечно же, башни использовались и для множества других целей: церемониальных, праздничных, практических, – но Белая и сама знала об этом. Она имела в виду что-то другое. Каррис обратила к ней вопросительный взгляд, но та уже отвернулась от города и смотрела в сторону моря, в котором постепенно исчезал солнечный диск.

– Вы расскажете мне о том, как во второй раз увидели зеленый луч? – спросила Каррис.

– Во второй? Ты хочешь сказать, что я рассказывала тебе о первом? – отозвалась Белая, не отрывая взгляда от моря.

Однако солнце уже полностью ушло под воду. Сегодня зеленого луча не будет.

– О первом мне рассказал Гэвин. Он сказал, что вы увидели луч, когда были на каком-то приеме, и так разволновались, что подпрыгнули и разбили нос своему будущему мужу, который в этот момент наклонился над вами, чтобы взять бокал вина.

Лицо Белой озарилось мечтательной улыбкой, однако она не отвернулась от моря.

– После этого он всегда храпел – хрящ так и не сросся как следует… Я знала, что не имею права быть недовольной, но все равно жаловалась по молодости. – Улыбка сбежала с ее лица при воспоминании о старом прегрешении, но скоро вернулась. – Я так по нему скучаю! Он завещал мне снова выйти замуж, когда его не станет. Не хотел, чтобы я была одинокой. Но я так и не смогла найти человека, который сравнился бы с ним. Проблема всех выдающихся людей, сама понимаешь… Возможно, великие мужчины и не прочь жениться на женщинах, которые им не ровня, но мы, великие женщины… Равных нам и так-то немного, а те, кого удается найти, как правило, уже женаты на каких-нибудь дурочках.

– То есть мы становимся жертвами собственных изысканных вкусов?

– Если Гэвина Гайла можно назвать изысканным… Но таких, как он, немного, это уж точно.

Каррис сейчас не могла говорить о Гэвине. Не могла заставить себя даже заглянуть в этот колодец скорби, начинавшей понемногу превращаться в гнев. Как он смел оставить ее справляться со всем этим в одиночку?! И сразу же за гневом следовало чувство вины. Где он? Какие испытания претерпевает? Он вернулся бы, если бы мог – в этом она не сомневалась… По крайней мере, не хотела сомневаться.

– Посмотри сейчас, – велела Белая.

Тени, словно наступающий прилив, поглотили стены Большой Яшмы и росли все выше и выше; отблески света вдоль изгиба берега гасли один за другим, пока не остались сиять только самые высокие здания и башни «тысячи звезд». А потом – только «тысяча звезд», горевшие среди ночи.

Давно уже Каррис не смотрела на них вот так, по-настоящему.

– Мы, извлекатели – как эта «тысяча звезд», Каррис. Нас можно приспособить к сотне других задач, но в сердце у нас лишь одна: озарять тьму светом. Каждое из этих зеркал – поистине особенное, сделанное великолепными мастерами при помощи магии, но в конечном счете они поставлены так высоко не благодаря каким-то их природным особенностям, но потому, что лишь с высоты они смогут нести свет туда, где все окутано тьмой. Мы вознесены для того, чтобы служить.

Какое-то время они молча смотрели на игру света, отраженного от множества зеркал над Большой Яшмой. Потом Белая заговорила снова:

– Я расскажу тебе о том, как во второй раз увидела зеленый луч… Орхолам подмигнул мне, так я это называю. Это был один из моих самых тяжелых дней в должности Белой. Я стояла здесь, на балконе одного из нижних уровней, и размышляла об одной вещи, которую увидела и которая повергла меня в ужас. Я думала о том, что, если совершу ошибку, мир может снова погрузиться в войну, от которой только-только избавился. Но также я думала, что если не сделаю хоть что-нибудь, то, возможно, мир ожидает еще более мрачная участь…

– Это было после войны? Что вы увидели?

Каррис к этому времени уже сбежала из города, однако до нее