Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

– Выхожу в отставку, – ответила Самита с натужной веселостью. – Или останусь здесь, буду тренировать новобранцев и этих вот «нулей»… – она дернула подбородком в сторону Кипа с Теей.

Каррис уже была рядом с ней. Бережно она подняла руку своей подруги. Самита поморщилась.

– Самита… Что случилось?

Та пожала плечами:

– Промахос выслал во все стороны отряды для поисков погани.

– Ну да, ну да, – нетерпеливо поддакнула Каррис.

– На нашу долю выпала желтая. Мы ее нашли и уничтожили. Выцветков на ней было немного, но когда желтые выцветают, они начинают понимать, как извлекать твердый желтый люксин – и похоже, что это относится ко всем из них. Так что заварушка вышла жаркой. Половина отряда была новички, а единственной пострадавшей оказалась я. Честно говоря, даже обидно!

Каррис обняла подругу. Какое-то время Самита стоически держалась, но спустя несколько мгновений тоже обняла ее.

– Должно быть, это мне за то, что я делала для леди Гайл. В смысле, для покойной леди Гайл, Фелии.

– Нет-нет, не надо так говорить!

Тея внезапно ощутила смущение от того, что присутствует при таком интимном выражении чувств между подругами. Но вместе с тем ее терзало и любопытство, хотя она понимала, что этого секрета она, скорее всего, никогда не узнает.

Самита оторвалась от Каррис и поглядела на разодранный мешок.

– Кип, это ты сделал?

Тот кивнул.

– Твой отец будет гордиться тобой! Он как-то сказал мне, чтобы я надрала тебе уши, если ты не раздолбаешь этот мешок до Солнцедня.

Это вызвало у Теи сразу две реакции. Во-первых, она почувствовала глубокий стыд за то, что участвовала в розыгрыше с зашиванием разошедшегося шва. А во-вторых, это заставило ее понять, что Гэвин хотел, чтобы карты достались Кипу, если он не вернется.

– Впрочем, я… э-э… пришла сюда не за этим. Прошу прощения, что прервала вашу тренировку, леди Гайл. – Самита набрала в грудь воздуха, поглядела на Кипа с Теей и пожала плечами: – Это только для твоих ушей, но они, скорее всего, тоже очень скоро об этом узнают. Леди Гайл, я не стала бы тебе мешать, просто чтобы… сообщить мои новости. Но я должна предупредить тебя кое о чем.

– Предупредить? – переспросила Каррис.

Тея поглядела на Кипа: его лицо покрылось бледностью. Тея не представляла, о чем может идти речь, но Кип явно уже знал, что Самита собирается сообщить.

– Когда наш отряд прибыл на Большую Яшму, в порту швартовался еще один корабль. С него сошел какой-то молодой лорд. Он вел себя довольно… самоуверенно, прокладывая себе путь через толпу паломников. Этот молодой человек назвался Зимуном.

Судя по виду, Кипу опять было нехорошо, но теперь уже по другой причине.

Каррис непонимающе поглядела на Самиту:

– И что?

– Каррис… Зимун утверждает, что он твой сын. Белая желает видеть тебя у себя, немедленно.

Глава 77

Ее сын! Здесь!

Каррис казалось, будто она смотрит со стороны, как ее тело переходит из коридора в коридор, направляясь к лифту. Она прошла мимо поста Черной гвардии – и даже не смогла опознать дежурного. Грудь теснило, было трудно дышать. Она могла сосредоточиваться лишь на одном предмете зараз. «Шагай, женщина, шагай, черт подери! А теперь постучи».

Ее сын…

«Дражайший Орхолам, все рушится…»

«Стучи, чтоб тебя!»

Каррис подняла руку и постучала в дверь покоев Белой. И это простое, но необратимое действие привело к удивительнейшему результату: она ощутила облегчение. Все раскрылось – и какова бы ни была цена и что бы ни ждало ее в будущем, это означало, что с ложью покончено.

Гвардейцы, дежурившие перед дверью – это были братья Грейлинги, – переглянулись поверх ее головы.

– Леди Гайл? – озабоченно спросил Гилл, открывая перед ней дверь.

– Благодарю.

Она вошла внутрь, выпрямив спину и сделав спокойное лицо. Ее обучали лучшие; она не могла опозорить своих учителей. Сейчас, в самом конце, она будет держаться смело и стоически и примет наказание, как подобает леди и Черной гвардейке.

Белая сидела в своем кресле на колесах. Она выглядела более сильной, чем за все последние годы. Увидев Каррис, она сказала окружавшим ее помощникам, секретарям и гвардейцам:

– Оставьте нас.

Те повиновались немедленно: в ее голосе слышалась сталь, не допускавшая ни споров, ни промедления.

Когда комната опустела, Белая принялась разглядывать Каррис. Та хотела что-то сказать, но Белая подняла палец, приказывая ей молчать, и продолжила свой осмотр.

– Погляди-ка, какое изобретение, – вдруг сказала она. – Это для меня сделал один из гвардейских курсантов, Бен-хадад. Сперва я решила, что он сам не до конца понимает, на что наткнулся, но сейчас я почти уверена, что прекрасно понимает.

Она опустила руку на подлокотник своего кресла, и по тонкой, как рисовая бумага, коже ее руки скользнул едва заметный завиток синего люксина. Кресло повернулось и выкатилось из-за ее стола, словно его двигал какой-то невидимый призрак.

– Что за чер… – вырвалось у Каррис. – Прошу прощения, верховная госпожа! Просто я никогда не видела ничего подобного. Но как?

– Он говорит, рычаги и блоки. Целиком из люксина. По его словам, весь фокус в том, что незапечатанный люксин полностью заключен внутри нескольких приводных ремней. Поскольку он не запечатан, я могу его двигать при помощи воли, а так как он не имеет доступа к воздуху, то не испаряется. Была бы я помоложе, я бы сейчас разбирала это кресло на части, чтобы понять, как в точности это сделано. Вряд ли все так просто, как он говорит, но если это все же так или хотя бы близко… Мы думаем о своем времени как о конечном продукте всего, что было прежде, – что совершенно верно; но почему-то мы считаем его какой-то вершиной, а не просто еще одной жемчужиной на нитке. Это изобретение может в корне изменить тысячу вещей, а может лишь одну или две, в зависимости от того, какой эффективности удастся добиться, на каких расстояниях и как долго оно сможет действовать и в каких цветовых диапазонах. Возможно, я умру как раз перед тем, как начнется самый интересный период в истории. Мне не хватит самой малости, чтобы увидеть революцию! С одной стороны, это невыносимо, с другой – внушает большие надежды. Я никак не могу решить, что из двух.

– Бросьте, – сказала Каррис, – вы будете жить вечно.

– Я буду мертва уже к Солнцедню, – возразила Белая.

Грудь Каррис стиснуло стальными обручами.

– Вы, конечно, имеете в виду следующий Солнцедень, – осторожно уточнила она, подразумевая тот,