Блич: Целитель - Xiaochun Bai

class="p1">Его удар ударил по воздуху рядом с пустым, лишь слегка отбросив его. Два других с шипением развернулись к нему. Их атаки были примитивными — выбросы сгустков духовной слизи, но их было несколько, и они летели с разных сторон. Масато, вместо того чтобы парировать или увернуться, инстинктивно отпрыгнул назад, пытаясь выиграть время для нового замаха. Он снова ошибся в ритме — его отскок пришёлся как раз на момент, когда один из сгустков должен был пролететь мимо, и тот задел его по плечу, обжигая кожу холодным, липким огнём.

Боль была несильной, но она ещё больше сбила его с толку. Он увидел, как из-за угла башни вылетел Хирако. Тот двигался не с феерической скоростью капитана, а с экономичной, почти ленивой эффективностью. Он почти не использовал свой дзампакто, даже не использовал Шикай. Он просто делал лёгкие, точные движения рукой, размахивая своим клинком в воздухе. Всего за несколько взмахов, он разрубил двух пустых. Он работал чисто, без усилий, как опытный мясник, разделывающий тушу.

Масато, придя в себя, попытался помочь. Он снова выбросил ладонь, на этот раз собрав реяцу более сфокусированно. Голубоватый сгусток энергии вырвался и ударил в одного из уже повреждённых пустых, добив его. Но его движение было резким, несогласованным с действиями Хирако, и он едва не попал заклинанием в другого Шинджи, целясь в пустого.

Бой, если это можно было так назвать, длился меньше минуты. Три пустых с правой стороны были уничтожены: два — Хирако, один — Масато. Ещё пара, которых добил Хирако с левого фланга, уже рассыпалась в прах.

Тишина, наступившая после, была густой и неловкой. Масато стоял, тяжело дыша, чувствуя жгучую холодную боль на плече и ещё более жгучую досаду внутри. Он облажался. Запаздывал, ошибался в расчётах, был слишком осторожен там, где нужна была решительность, и слишком резок там, где нужна была координация. Он подвёл. Не катастрофически, но подвёл.

Хирако подошёл, отряхивая несуществующую пыль с рукава. Он не выглядел ни злым, ни разочарованным. Он выглядел… обычным. С той самой улыбкой.

— Ну, с задачей справились, это главное, — констатировал он. — Местность чиста. Мы молодцы. Пойдём обратно.

Масато молча кивнул, готовый к отчёту, к разбору ошибок, к заслуженному выговору. Он привык к этому. Унохана могла быть безжалостной в разборе промахов. Он ожидал чего-то подобного.

Но Хирако просто развернулся и пошёл обратно по тому же пути, каким они пришли. Масато, сбитый с толку, последовал за ним. Они прошли метров сто в тягостном, как ему казалось, молчании. Потом Хирако, не оборачиваясь, заговорил. Его голос был спокойным, без тени упрёка.

— В следующий раз не тормози, — сказал он. — В битве со слабаками думать вредно. Видишь — бьёшь. Всё. — Он сделал паузу, доставая из кармана пачку сигарет. — Но, даже если затормозишь… — он закурил, выдохнул струйку дыма, которая тут же развеялась в прохладном воздухе, — я подстрахую. Мы не в Готее. Здесь не снимают баллы за технику. Здесь важно, чтобы в конце дня все были живы и цель выполнена. Ты свою цель выполнил. Пусть и криво.

Он шёл дальше, оставляя эти слова висеть в воздухе за собой.

Масато шёл следом, и эти простые, лишённые пафоса фразы ломали в его голове больше, чем любая похвала или любая критика. Его не отчитали. Его прикрыли. Не потому что он слабый и нуждается в защите. Потому что он был частью операции. Пусть неумелой, пусть запаздывающей, но частью. И если эта часть спотыкается, её не выбрасывают — её подстраховывают, чтобы операция в целом была выполнена.

В этих словах не было снисхождения. Было принятие. Принятие того, что он может ошибаться. Что он ещё не отточил свои новые навыки (или отсутствие старых) до блеска. И что это нормально. Потому что они были не идеальной армией, а сборищем выживших, где каждый когда-то начинал с подобных косяков.

Они шли обратно, и Масато уже не чувствовал на себе того давящего взгляда оценки, который ловил в первые дни. Он чувствовал… просто присутствие другого человека, идущего рядом. Человека, который взял на себя ответственность за его спину на поле, пусть и условном. И впервые с тех пор, как он оказался здесь, тягостное ощущение себя как «временного», как «гостя на испытательном сроке», начало рассеиваться. Его не приняли в стаю. Но ему дали понять, что у него есть место в строю. Кривое, неустойчивое, но место. И это значило больше, чем любое формальное признание.

После той первой, неуклюжей вылазки что-то в атмосфере цеха изменилось. Не глобально. Не было торжественного принятия в круг или объявления о начале официальных тренировок. Изменилось отношение. Теперь, когда Масато мыл кружки по утрам или подметал бетонный пол старым, растопыренным веником, на него уже не смотрели как на призрака из другого мира. На него смотрели как на… того парня, который был с Хирако на элеваторах. Который лажал, но не сбежал. И которому Хирако прикрыл спину.

И началось обучение. Но не то, к которому он привык в Академии шинигами или под крылом Уноханы — с чёткими методиками, теорией, расписанием и целями. Это было неформальное, почти хаотичное обучение, вплетённое в самую ткань быта. Каждый вайзард «цеплял» его по-своему, как будто передавая свой собственный, выстраданный кусочек знания о выживании.

Первым подошёл Мугурума Кенсей. Это случилось на следующее утро после вылазки. Масато, как обычно, пытался привести в порядок груду металлолома в одном из дальних углов — сортировал ещё годные куски от полной ржавой трухи. Кенсей молча подошёл, взял из его рук тяжёлую ржавую балку, которую Масато, чьё тело ещё полностью не восстановилось, с трудом тащил, и отшвырнул её в сторону с лёгким щелчком запястья.

— Ты тянешь, как будто боишься, что она укусит, — констатировал он своим низким, спокойным голосом. — Тело твоё зажато. Не от усталости. От ожидания удара. Изнутри.

Он не стал ничего объяснять дальше. Он просто начал… работать. Не с Масато, а рядом с ним. Таскать железо, разбирать завалы. Но делал он это с такой лёгкой, почти кошачьей грацией, что каждое его движение казалось естественным продолжением мысли. Он не напрягался. Он просто делал. И через такой «работы» он внезапно остановился, посмотрел на Масато, который уже покрылся потом и еле держался на ногах, и сказал:

— Достаточно. Отдохни.

Масато, ошеломлённый, опустился на груду относительно чистых досок. Кенсей сел рядом, не глядя на него.

— Не в силе