Блич: Целитель - Xiaochun Bai

Маска исчезла. Масато сидел, обливаясь холодным, липким потом, который тут же начал леденеть на коже в пронизывающем холоде. Дыхание было тяжёлым, хриплым, каждый вдох обжигал лёгкие. Всё тело дрожало мелкой, неконтролируемой дрожью — не от страха, а от невероятного напряжения, которое только что отпустило. Голова была тяжёлой, мысли вязкими, как смола. Он чувствовал себя так, будто только что пробежал марафон по горной тропе с грузом на плечах. Было опустошающе. И в то же время… ясно.

Он не стал сразу вставать. Он просто сидел, опустив голову, слушая, как его сердце постепенно успокаивается, а в ушах вместо звона возвращается привычный гул генератора и потрескивание костра.

Движение в углу зрения заставило его поднять голову. Хиори, сидевшая на ящике по другую сторону костра и, казалось, полностью погружённая в процесс натирания рукояти своего короткого меча какой-то маслянистой тряпкой, вдруг оторвалась от своего занятия. Она посмотрела на него. Не пристально. Не оценивающе. Просто посмотрела. Её маленькое, вечно раздражённое лицо было, как обычно, бесстрастным.

Затем, не говоря ни слова, не меняя выражения, она наклонилась к груде тряпья и старой одежды, сваленной рядом с её ящиком, вытащила оттуда смятое, но относительно чистое полотенце из грубой, вафельной ткани. Она сложила его в несколько раз, чтобы получился плотный прямоугольник, и, не вставая с места, резким, точным движением кисти швырнула его через костёр.

Полотенце, оперевшись о воздух, описал невысокую дугу и упало Масато прямо на колени. Удар был мягким, почти невесомым. Он лежало там, тёплое от близости к огню, с лёгким запахом старого мыла и дыма.

Хиори уже не смотрела на него. Она вернулась к своему мечу, её пальцы снова начали методично двигать тряпкой по деревянной рукояти. Она не сказала ни слова. Не крикнула «На, протрись!». Не бросила что-нибудь вроде «Не разлей воду вокруг». Ничего. Просто кинула полотенце. И всё.

Масато посмотрел на этот смятый кусок ткани на своих коленях. Потом на Хиори, которая делала вид, что его не существует. Потом на костёр, на тени на стенах, на фигуры других вайзардов, занимавшихся своими делами в полумраке за пределами круга света. Никто не смотрел на него. Никто не комментировал его одиннадцать секунд. Никто не хлопал по плечу.

Он медленно взял полотенце, развернул его и вытер лицо. Ткань была грубой, она немного царапала кожу, но тепло от неё было невероятно приятным. Он вытер шею, руки. Потом просто сидел, держа его в руках, и смотрел на огонь.

В этот момент до него окончательно дошло. Для вайзардов его одиннадцать секунд, его пот, его дрожь — это была мелочь. Сущая безделица. Они сами прошли через вещи пострашнее и пожестче. Они видели, как он борется изо дня в день, и его микроскопический прогресс был для них не победой, а просто… очередным днём работы. Как подмести пол. Как починить протекающую крышу. Как сходить на рутинную зачистку слабых пустых. Часть рутины выживания.

Но этот молчаливый бросок полотенца… это было не про его успех. Это было про его присутствие. Про то, что он здесь. Что он промок, устал, и ему нужно вытереться, чтобы не простудиться и не стать обузой. Это было признание того, что он занимает место в этом кругу у огня. Что его состояние — его пот, его усталость — имеют значение. Не как герою или ученику. Как части общей системы. Которая, хоть и кривая, хоть и скрипучая, но работает.

Масато сидел, и в его уставшей, опустошённой голове, наконец, сформировалось то самое ощущение, которым должна была завершиться эта долгая, тихая линия адаптации.

Он всё ещё был чужим. Он не говорил на их языке шуток и намёков, не делился прошлым, не до конца понимал все тонкости их странных, выстраданных взаимоотношений. Он был другим. И всегда им останется.

Но он больше не был лишним. Ему было где сидеть у этого огня. Ему бросали полотенце, когда он потел. Его не боялись (уже). Его не опекали как больного. Его просто… учитывали. Как один из факторов в уравнении их коллективного выживания. Со своими проблемами, со своей силой, со своей опасностью. Но — фактор. Не угроза извне. Не временное неудобство.

Он положил полотенце рядом на аккумулятор, откинулся спиной к холодной стене и закрыл глаза. Холод цеха, гул генератора, запах дыма и металла, тихие звуки жизни вокруг — всё это было теперь не враждебной средой, а просто… окружающим миром. Миром, в котором у него было своё, пусть и очень маленькое, очень неустойчивое место. И этого, как оказалось после всех этих недель страха, боли и одиночества, было более чем достаточно, чтобы сделать следующий вдох. А затем, его плечи слегка задрожали и он начал тихо, но искренне, впервые за долгое время, смеяться.

Глава 57. Новая одежда

Время текло, снег за окном сменился грязной, полурастаявшей кашей, а затем и вовсе уступил место холодному, моросящему дождю, превращавшему промзону вокруг цеха в царство луж, чёрной грязи и ржавых лужей. Внутри жизнь шла своим чередом, но Масато начал замечать в себе странный, почти физический диссонанс, который не имел ничего общего с маской, пустым или духовной нестабильностью. Это было что-то более простое и оттого более назойливое.

Он физически не вписывался. Не в смысле размеров или силы. В смысле ощущения. Старая «оболочка», тот самый образ «Масато Шинджи, лейтенанта Четвёртого отряда», будто стёрлась, стала ему мала. Она висела на нём, как чужой, потрёпанный костюм. Каждое его движение в этих старых, выцветших штанах и растянутых футболках, доставшихся из общих запасов, казалось ему неестественным, будто он играл не свою роль. При этом он не вписывался и в стиль вайзардов — в их мешанину из практичной, уличной одежды, военных остатков и странных личных предпочтений. Он был чем-то промежуточным, и это состояние «между» начало раздражать его больше, чем любая внутренняя боль.

Однажды утром, когда Масато, как обычно, возился с завтраком, пытаясь соскрести пригоревшую кашу со дна старой кастрюли, Хирако, наблюдавший за этим с чашкой кофе в руках, неожиданно сказал:

— Надоело в лохмотьях ходить?

Масато вздрогнул, отвлёкшись от своей задачи.

— Простите?

— Одежда, — пояснил Хирако, делая глоток. — Ты в ней выглядишь как призрак из дешёвого хоррора. И пахнешь, между прочим, не лучше. Пора бы обновить твой