"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

* * *

Одежду Дину положили на край кровати не его. Похоже, просто какую-то новую. А обуви не дали. Теперь и Дин гулял по государевым покоям в ночной рубахе, парчовом халате, нечесаный и босиком. Хорошо, что умыться нашел где. Ванная комната при белой спальне была самым роскошным местом не только из виденных Дином в Ман Мираре, но, пожалуй, и вообще в пределах цивилизованного мира. Там были теплые полы, загадочное освещение, загорающееся, когда человек входил, и гаснущее, когда выходил, мрамор, золотая мозаика, и тому подобные изыски. А Дин подумал было, что государь предпочитает жить скромно. Хотя, может, это роскошество осталось в наследство от кира Хагиннора Джела. Ман Мирар раньше принадлежал ему, и в императорскую резиденцию превратился всего пятнадцать лет назад, когда сын кира Хагиннора стал императором.

Дин, насколько это было возможно в его положении, привел себя в порядок, и вышел к ужину, чуть-чуть по дороге не сбив лбом дверной косяк. Тело было ватное, слушалось не во всем и не всегда. Скобки на груди ощущались, но почти не мешали. Гораздо хуже вела себя под одеждой завязанная узелком веревочка. Дин очень нервничал, когда она цеплялась к рубахе при любом движении.

Государь сидел на своем любимом месте ровно в центре комнаты, держал в руке какую-то бумажку и грыз кончик стила. На столике с кручеными звериными лапками Сафа расставил тарелки, заглянул в пыхающий на жаровне чайник и исчез. На этот раз государь избавил Дина от греха опять задать вопрос, и спросил первым:

– Ну, что?

Дин слегка пожал плечами и поправил халат, чтоб ненароком не увидеть на себе скобок. Он затруднялся с ответом. Государь скомкал бумажку и отправил ее в жаровню.

– Тебя домогался господин Фай Ли, – сказал государь.

– Он вызнал, что я здесь? – почти не выдавая вопросительной интонации, проговорил Дин.

– Ну, люди-то видели, что ты сюда зашел. И не видели, как вышел. Я его, в общем-то... послал.

– Куда? – Вот тут вопрос скрыть было невозможно. И задавать его не стоило. Но государь, кажется, не обращал внимания на тонкости придворного этикета, и Дин решил, что сегодня можно себе позволить спрашивать дальше.

– Куда, по-твоему, посылают людей, которых не хотят видеть?

– Кто как. Вы обычно посылаете в ссылку в округ Дэм. С условием, не приближаться ближе пятиста лиг к Столице.

– Скажи лучше, господин шутник, что ты ему наобещал?

– Не знаю. Ничего, – Дин вспомнил про вопрос, который государь ему задал прежде, чем Дину заснуть, и потер кончик носа.

– Мне нужно будет, чтоб ты с ним поговорил потом, – сказал государь. – Я не желаю с ним встречаться, и у меня на это есть причины. А на тебя он рассчитывает, как на последнюю опору и надежду. И хватит задавать мне вопросы. Я сам скажу все, что нужно. Садись, поешь. На меня не смотри, я не голоден. И, вот еще что…

Заметно было, что к вечеру у государя опять переменилось настроение. Он перестал договаривать фразы. По придворным приметам – не очень хороший знак. Дин сел ужинать. Через некоторое время государь продолжил:

– Я обещал рассказать, что в тебе требовало исправления.

Аппетита у Дина и так не было. Не хватало еще добить его жалкие остатки. Он сказал:

– Я догадался. Я мог скоро умереть.

– Не скоро. В любой момент. Чтобы ты знал, Дин, и не вообразил себе лишнего. Я не жалею тебя и не подкупаю. Да, мне нравится, как ты работаешь, как ты думаешь, как ты относишься к государю и государству. Как ты принимаешь то, что видишь. Я тобой дорожу, но причина не в этом. Я делаю для тебя то, что делаю, только потому, что не хочу потом жалеть о том, что я этого не сделал. Я совершал в жизни ошибки, которые мне нельзя повторять. Я сейчас исправляю свое прошлое. Насколько могу и так, как могу. Мне кажется…

Государь замолчал. Дин ждал, зачерпывая ложечкой творог со свежими ягодами. Под кружевной салфеткой ждали обещанные пряники. Он выбрал себе с белой глазурью. Государь не торопился продолжать. Наконец, Дин решил напомнить о деле.

– Три дня проходит, государь Аджаннар. Вы собирались принять решение.

– Сиди и молча жуй, – неожиданно зло осек его Аджаннар. – У меня решения нет. Задача эта не решается.

Он посмотрел на дверь зеленой спальни и сломал заметно покусанное стило, которое до сих пор держал в руках. Огрызки бросил на пол. Дин доел ужин и выпил чай. Государь сидел рядом на диване угрюмо, как нагорелая свеча. В комнате, обращенной окнами в сад, начинало темнеть. Зажигать лампы никто не торопился. Они с государем так и остались в сумерках. Дин уже подумывал испросить разрешения и пойти прилечь. Боли он не чувствовал, но была какая-то ни на что не похожая натянутость во всем теле, которая не слишком ему нравилась.

– Хорошо. Я тебе расскажу, что случилось, – вдруг услышал Дин тихий голос государя. – Если ты сейчас клятвенно пообещаешь, что ни слова без моего ведома никому не передашь. Никогда и ни при каких обстоятельствах.

И, не дождавшись от Дина обещания молчать, указал на зеленую спальню и стал говорить полушепотом, останавливаясь почти после каждой фразы:

– Вот там тот враг… о котором господин Фай Ли все время говорит тебе и мне. Я не уверен, что Фай поставлен в известность обо всем с самого начала и до конца. Он мне привез его сюда для разговора о моем прошлом. Этот разговор никакого отношения ни к миру Тай, ни к Тарген Тау Тарсис, ни к мести лично мне или кому другому не имеет. Лал всего лишь выполнял волю покойного. За это я обещал Фаю рудничное оборудование, и для него это… много значит. Что будет после разговора, мы не обсуждали, но он якобы сам захотел умереть. Я… У меня не получается, Дин…

Взгляд государя остановился на нетронутом столовом приборе, поставленном для него, и государь медленно вырвал у себя из головы клок волос. Прежнее сердце Дина, наверное, заикнулось бы в этот момент. Потому что такое Дин видел впервые за пятнадцать лет личного знакомства с Аджаннаром. Государь посмотрел на Дина и отвернулся.

– Понимаешь, Дин, они его топили в ванне прямо в одежде, чтобы