Желтый глаз - Ли Рэдфорд

– Ты в порядке? – шепотом поинтересовалась она из-под своей маски.

– Я не могу с тобой здесь разговаривать, – уклончиво ответил он. Когда через мгновение в комнату наконец влетел, опоздав на десять минут, Лундин, Кеста почувствовала, как температура в комнате еще немного упала.

Тело Пола Мози держали в глубокой заморозке вот уже шесть месяцев. От него осталось лишь закристаллизованное лоскутное одеяло из плоти и швов – иссохшее и дряблое, темно-красное, ярко-зеленое, черное свернувшееся нечто, напоминающее замерзшую лаву. Процедура заморозки обычно применялась к неопознанным трупам и помогала сохранять их бесконечно долго, до тех пор, пока кто-нибудь не вспомнит их настоящее имя, а не то, что указано на бумажном ярлычке, прикрепленном к пальцу ноги. Бо́льшая часть тел хранится в морге только до вскрытия, и избежать определенной степени разложения обычно не выходит, поскольку условия в камере примерно такие же, как в отсеке для овощей в холодильнике. Некоторое разложение никак не мешало патологоанатому изучать причины смерти. Тела обычно не задерживались. Пол Мози был исключением – даже в замороженном виде он был крайне важен для них, и плевать, сколь сильно пострадало его тело. Они были вынуждены время от времени к нему возвращаться, словно некрофилы, которые никак не могут оставить мертвецов в покое и продолжают выкапывать их ради еще одного последнего омерзительного объятия.

Сотрудница морга потянула задвижку на одной из дверей и сдвинула ее в сторону. Затем вытащила стальную каталку в помещение. Подобно выдающемуся шеф-повару, презентующему блюдо, она откинула снежно-белую простыню, уважительно прикрывавшую тело Мози. Все пятеро уставились на то, что осталось от нулевого пациента.

Головы, разумеется, не было, как и левой руки. Кеста пробежала глазами записи, которые держала перед собой на планшете. У Лундина был при себе айпад, который он грубо опер на то, что осталось от бедра Мози. Кусок грудной клетки также отсутствовал: там, куда кто-то ударил огнетушителем. Остальная часть торса выпячивалась наружу, потому что во время первого вскрытия грудная клетка оказалась приподнята и ее недостаточно хорошо прижали обратно, когда пришло время зашивать тело. Люди всегда забывают, как упряма бывает кость.

– Я сбилась со счета, на скольких вскрытиях мне приходилось садиться верхом на тело, чтобы помочь патологоанатому зашить его, – произнесла Кук, будто прочитав мысли Кесты.

– Пересмотр результатов вскрытия Пола Мози, нулевого пациента зомби-эпидемии, третий цикл сбора образцов, присутствующие патологоанатомы… – забормотал в камеру Лундин, на которую снимал себя и всех присутствующих.

Дадли пытался не попасть в кадр. Кук ткнула в тело пальцем в перчатке, проверяя, насколько кожа сопротивляется, и за акриловым щитком ее голубые глаза засияли триумфом.

– Люмбальная пункция, повторный забор образцов кожи. Органы изъяты при предыдущем вскрытии. Генетические тесты. Возможность проведения мутационного анализа по парафинированным образцам сердечной ткани…

Они планировали соскрести еще немного плоти господина Мози, сохранить ее и детально изучить позже. Все ранее взятые образцы были буквально засмотрены до дыр, так что им требовалось больше костных и кожных тканей для работы.

– Какова официальная причина смерти? – спросил Дадли без особой на то нужды. Этим утром он явно нервничал. Лундин выразительно махнул маленькими ручками в сторону места, где должны была быть голова Мози.

– Ну, обычно отсутствие этой части тела несовместимо с жизнью, – фыркнул он. – Но официальной причиной, Кэринг, считается огнестрельное ранение в голову, – ответил Лундин, отвернувшись от микрофона. – Тогда была утеряна большая ее часть, но нам удалось подготовить парафинированные образцы мозга при первой аутопсии.

– Чтобы наступила смерть, ствол мозга должен быть полностью перерезан, – пробормотал Дадли, заглядывая через плечо Лундина в его айпад.

– Чем он занимался? – задала вопрос Кеста. Краем глаза она заметила, как Лундин ставит запись на паузу и прижимает планшет к груди, будто защищая устройство от ее надоедливых вопросов.

– Какое это имеет отношение к делу? – вздохнул он.

– Я хочу знать, кем он был, – пояснила она, – его биографию. У нас же есть его история болезни?

Лундин снова вздохнул и начал прокручивать экран в поисках нужной информации, пыхтя, пока наконец…

– Актуарий, – объявил он, не глядя на них. – Кто это? Кто-то вроде бухгалтера, что ли?

– Самый скучный тип бухгалтера, – кивнула Кук.

– Ну вот, Шелли, он был одним из этих. Скучных бухгалтеров. Довольна?

– И он жил в Бельгии?

– Верно.

– И он много путешествовал. В последний год то есть.

– Да, полагаю, что так.

– В том числе на Мадагаскар?

– Да. В том числе на Мадагаскар, – фыркнул Лундин.

– Просто дело в том, что в первые дни вспышки я делала собственные записи, – продолжила Кеста, стараясь говорить как можно более спокойно и рассудительно, – и мне пришла в голову мысль, что, судя по симптомам, заболевание может быть связано с каким-нибудь паразитом. Вроде шистосомоза.

– Шистосомоза? – как попугай повторил Лундин.

– Его вызывает пресноводный червь, которого можно подцепить, купаясь в сомнительных водоемах. Проникает под кожу, – нетерпеливо пояснила Кук. – Улавливаешь?

– В любом случае шистосомоз широко распространен во многих странах, включая Мадагаскар. Где, разумеется, наблюдается и высокая заболеваемость желтой лихорадкой.

– Так вы думаете, надо проверить, нет ли мы у мистера Мози этих паразитов? – уточнил Дадли.

– Из-за всего этого я решила побольше почитать о Мадагаскаре. Вы знали, что это место сильно отличается от всех прочих мест на Земле? Тамошнее биоразнообразие невероятно. Для сравнения, восемьдесят процентов местных растений уникальны. Люди постоянно вмешивались в работу экосистемы и разрушали ее – подсечно-огневым земледелием, подселением инвазивных видов… Мой муж… – Тим всегда воодушевлял ее, убеждая доверять собственным инстинктам, но она испытала неловкость, так небрежно упомянув его во время вскрытия. – Прошу прощения, я пытаюсь сказать, что нам важно убедиться, что вирус не прибыл с Мадагаскара, потому что биологическое разнообразие острова совершенно уникально.

Лундин поскреб лоб.

– Шелли, на Мадагаскаре не был зарегистрирован ни один случай заражения зомби-вирусом.

– Да, я знаю. Но дело в том, что мы не в курсе, как Мози подцепил этот вирус и где. Предполагается, что он заразился здесь, в Великобритании. Но эта гипотеза основана только на продолжительности инкубационного периода. Мы знаем, что он провел в больнице несколько часов, прежде чем умер и обратился в зомби. Нам надо это учитывать. Наиболее вероятный сценарий таков, что по каким-то неизвестным нам причинам Мози стал своего рода человеком-блендером для болезни. И, учитывая изобилие редких видов и его частые поездки в те места… Он же настоящая чашка Петри для зооантропонозных[16] вирусов, которые еще не перекинулись на человеческую популяцию. На остров отправляли команду специалистов для исследования?

– Разумеется, нет! – отрезал Лундин. – Вы хоть представляете дипломатический кошмар, который разразится, если правительство Великобритании