Желтый глаз - Ли Рэдфорд

Кеста наблюдала за голубем, который нарезал неровные круги. Она бросила ему корочку от сэндвича. Голубь довольно заворковал, наклоняясь к еде. Пикник начинал портиться.

– Нет, – ответила она так тихо, что Джесс едва ее расслышала. – Вовсе нет. У меня нет никакого желания быть где-то еще.

– В обычных обстоятельствах я бы давно уже утащила тебя отсюда, – заявила Джесс, стряхивая крошки с ладоней. Она положила чистую руку на бедро Кесты. – Я бы увезла тебя в более солнечные края сразу после похорон. Переехала бы к тебе, собрала твои чемоданы и доставила бы в аэропорт, понравилось бы тебе это или нет. – Джесс выглядела отчаявшейся, даже немного угрюмой, будто эпидемия лишила ее возможности сопереживать утрате подруги, а это могло доставить ей огромное удовольствие.

– Ну, а я бы не хотела уезжать, – сухо отозвалась Кеста, – потому что это ничего бы не изменило.

– Но тебе стало бы лучше. Мне в отпуске всегда становится лучше.

– Так это ты, разве нет? – огрызнулась Кеста. – Джесс, нельзя просто оставить скорбь на долгосрочной стоянке в аэропорту Гатвик. Она следует за тобой повсюду.

– Я понимаю, но смена обстановки идет на пользу каждому.

– Только не мне. Мы не одинаковые!

Джесс выглядела уязвленной. Она скрестила ноги, отодвинувшись от Кесты, и лицо ее начало твердеть, будто мастика.

– Кеста, мы обе знаем, что ты склонна скатываться в жалость к себе, – проговорила она, – и что ты считаешь себя выше правил, действующих для всех остальных. Но это же очевидно: если у тебя есть нечто, чего ты ждешь с нетерпением, это очень помогает – ментально и эмоционально – справиться с потерей. Особенно если ты в депрессии.

Кеста и правда кое-чего ждала. Ждала, пока Тиму станет лучше. И хотя она пыталась не искушать судьбу и не позволять мыслям забегать вперед, именно надежда на его выздоровление, какой бы слабой она ни была, помогала ей жить дальше. Она хотела излечить его. Хотела, чтобы их жизнь стала прежней. И если для этого потребуется еще месяц, год, да хоть бы и целая вечность – что ж, она подождет. Кеста цеплялась за невинную надежду на удачное стечение обстоятельств. Она верила в удачу, потому что она уже улыбалась Кесте в ту ночь, когда она встретила Тима. Он возник перед ней, чтобы переменить вектор ее жизни, и все началось будто с чистого листа. Кеста по-настоящему не верила ни в какого бога, зато она верила в Тима. Тим выдержит.

Она не хотела ссориться с Джесс. Та всегда такой была: человек-праздник, человек-отпуск, а в том прозаическом, что бывало между, она не шибко разбиралась. Джесс могла быть невероятно веселой. Но когда тебе не до веселья, кем она для тебя становилась? Кем-то ненужным. Кеста вспомнила одну мудрую вещь, сказанную Тимом. Она не могла припомнить, почему он ей это сказал. Вероятно, пытался убедить ее быть более терпимой к жизнерадостности Джесс.

«Когда затихает музыка, Джесс продолжает в одиночестве танцевать посреди клуба. А мы с тобой вместе уезжаем домой и разгружаем посудомойку».

– Прости, – произнесла Кеста, смягчившись. – Ты, наверное, права. Просто сейчас я не могу представить ничего хуже. Не могу вообразить, как еду куда-то без него. Но я прекрасно осознаю, что это нечестно по отношению к тебе.

– Я веду себя эгоистично, да? – спросила Джесс. – Прости. Может, когда все это закончится, ты подумаешь над моим предложением?

– Да, тогда может быть, – кивнула Кеста, разливая по бокалам остатки «Мальбека», чтобы приободрить Джесс. Она не виновата в том, что их приоритеты так различались; что ее подруга хотела отмечать окончание эпидемии, лежа на шезлонге и попивая «Сангрию» в каком-нибудь милом и безопасном местечке, где местные не представляются, широко раззявив рот и помахивая выпавшими кишками.

– Как там дела у Дадли? – наигранно поинтересовалась Джесс. Ее лицо скривилось, когда она произнесла его имя, будто ей пришлось его отрыгнуть.

– Вообще-то прекрасно, – призналась Кеста. – Очень поддерживает меня. У него более высокий уровень допуска, что раздражает, но…

– О, это, должно быть, выводит тебя из себя!

– Это правда бесит. И в последнее время он выглядит совсем растерянным. С другой стороны, он очень помогает мне, и, хотя я недостаточно квалифицирована для той работы, которой занимается он, он пытается…

Почувствовав вибрацию, Кеста сунула руку в карман за телефоном. Пришло уведомление с монитора в комнате Тима. Датчик движения что-то зафиксировал.

– Честно, не думаю, что я когда-нибудь встречала такого невыносимого душнилу, как Дадли, – сказала Джесс. – Понятия не имею, как ты его выносишь.

Кеста поднесла телефон поближе к лицу и прищурилась, глядя на приложение веб-камеры. Она открыла его и подождала, пока запустится прямая трансляция.

– Ты помнишь то Рождество, ту ужасную вечеринку, на которую ты меня затащила и на которой он танцевал в своем стремном джемпере?

Картинка была четкой. Суровая реальность Тима в черно-белых тонах.

– На груди было написано: «Самообслуживание». А потом, из-за того, что на тебе была мишура и он решил тебя передразнить…

Свободной рукой Тим дергал наручники. Кровать ходила ходуном от его усилий. Он был сосредоточен и насторожен, охвачен лихорадочной одержимостью. Он пытался освободиться.

– …и я тогда говорю той женщине, с которой ты раньше работала… Как там ее…?

– Джесс, мне надо идти.

– Клэр! Точно. Она была великолепна. Мне понравилась Клэр.

Кеста вскочила на ноги.

– Прости, Джесс, мне пора. – Она вымученно улыбнулась, притворяясь, будто лишь слегка раздосадована, а не на грани паники. – Мне только что написал Альберт. В квартире лопнула труба, и ему надо туда попасть.

– Но…

– Мне нужно домой, чтобы впустить его.

– Разве у него нет ключа?

– Там вода хлещет. Прости, что поела и сразу сматываюсь. Было очень приятно тебя увидеть.

– Могу я… то есть, конечно, я не смогу помочь, я не умею устранять протечки или чинить сантехнику, но…

– Мне пора бежать, прости… – Кеста не закончила, потому что уже сорвалась с места.

– …но я могу разобраться с разгневанным портье. Можно я пойду с тобой? – крикнула Джесс ей вслед, но Кеста уже исчезла.

Она пронеслась под аркой Тауэрского моста и по тротуару над шлюзом, сдерживающим Темзу. Она пробежала по крошащейся брусчатке, чувствуя жар в коленях и бедрах, пролетела мимо кладбища с древними надгробиями, торчавшими, подобно кривым зубам, ощутила, как выбравшиеся из них призраки бродят по ее собственной могиле – месту, где укусили Тима, – и бросилась вниз по дороге, не менявшейся целый век, мимо складов с толстыми кирпичными стенами, стойких и незыблемых, полных пыли и воспоминаний о тех днях, когда город