Желтый глаз - Ли Рэдфорд

от мира природы управляли тем, что происходило внутри нас. Упорядочивали ДНК, провоцировали деление клеток. Белки́ с внутренней неустойчивостью отдавали приказы, благодаря которым эритроциты становились эритроцитами. Они также управляли клетками, превращая их в раковые.

Внутренняя неустойчивость, она же ВН. Это словосочетание идеально описывало то, что испытывала Кеста. И именно это она изучала в тот день на проекте «Рассвет» – странную текучесть отдельных белков.

Четыре часа подряд Кеста сравнивала образец за образцом ВН-белков, извлеченных из тканей, которые Кук добыла из различных сохранившихся органов Пола Мози. Время приближалось к трем, а она находилась в лаборатории с семи утра. Одно теперь было несомненно: Пол Мози действительно заразился желтой лихорадкой. Никто не знал наверняка, вылечился он от нее или нет, прежде чем прилетел в Лондон. Когда, где и как он подцепил инфекцию, тоже оставалось тайной, и, вероятно, никому не удалось бы ее раскрыть. Роль, которую флавивирус сыграл в развитии зомби-вируса – если он вообще в этом участвовал, – возглавляла список ужасающих неизвестных переменных Кесты, и она готова была покорно работать над разгадкой до самого конца. Чем больше ты знаешь, тем меньше должен бояться, но Кеста решила: кто бы ни высказал эту мудрость, он совершенно точно не был ученым. Зомби-вирус мог оказаться невероятной индуцированной мутацией желтой лихорадки. Или совершенно новым вирусом, предметом ее бесконечных жутких ночных кошмаров. Чтобы во всем разобраться, Кеста должна была сосредоточиться и прорваться сквозь это безумие. Она вцепилась в микроскоп, как в четки, тревожно перебирая по нему пальцами. Кеста должна была верить в науку, чтобы разглядеть и понять истину. Понять, что эта истина означает для Тима. Но чем больше она узнавала о вирусе, тем глубже в ней селился страх. Она очень волновалась за мужа. Ей нужно поскорее уйти из лаборатории, если она хочет зайти на прежнюю работу и стащить кое-какие препараты. Седативные, обезболивающие, может, фиксирующий ремень для руки, если у них такой найдется, потому что после субботнего фиаско, вероятно, потребуется заменить наручники.

Кеста так долго смотрела в микроскоп, на его яркую подсветку, что разболелась голова. Когда она вытянула руки высоко в воздух, чтобы расслабить свившиеся в узел мышцы у основания черепа, Кук подняла свой визор и аккуратно промокнула салфеткой кожу вокруг глаз, подведенных голубыми тенями; выглядела она при этом такой же измотанной, как и Кеста.

– Кук, ты видела доктора Кэринга? – спросила Кеста, стараясь говорить как ни в чем не бывало. – Я давным-давно с ним не общалась, а когда мы сталкиваемся в коридоре, он кажется очень напряженным.

– Мы все напряжены, – заметила Кук и, подражая ей, разогнула затекшие суставы, прислонившись к рабочему столу, – но нет, я его не видела. Он все время где-то ходит с Лундином.

– Они работают над чем-то другим, не тем, что мы?

– Другим в каком смысле? – уточнила Кук.

Кеста знала, что мысли стоит держать при себе, особенно в таком засекреченном месте, как проект «Рассвет», но слова Дадли о том, что объект опасен, и то, как редко она видела его в последние недели после вскрытия Пола Мози, не выходили у нее из головы.

– В том смысле, что они, похоже, работают в другой части лаборатории, куда ни у тебя, ни у меня нет доступа. – Она посмотрела на Кук и увидела, как та вновь застыла, словно попав в ловушку собственных сомнений. – Кук?..

– Я не уверена, что наша лаборатория – единственная на объекте.

Она обошла стол и подошла к Кесте, держа в руках коробку со срезами. Вытащила один из них и поднесла к свету, будто хотела показать его Кесте, словно пытаясь выглядеть и вести себя естественно.

– Я не знаю наверняка, – шепотом начала она, – это просто догадка, не лишенная, впрочем, оснований. Мы работаем здесь, под землей, в совершенно секретной, но лишь наполовину укомплектованной лаборатории, где наш босс только и делает, что проводит встречи с Министерством обороны и Министерством внутренних дел. – Кеста послушно вглядывалась в окрашенные в цвет фуксии образцы, которые Кук держала перед ее глазами, давая мозгу шанс свыкнуться с новой реальностью, которая едва начала вырисовываться. – Я полагаю, что здесь находятся две лаборатории. – Шепот Кук, доносившийся из-под маски, казался липким. – Есть мы. А еще есть что-то этажом ниже. Мы официально работаем над лекарством от вируса. А они внизу…

Секунда перед тем, как она продолжила, показалась ударом молнии, разрушительной вспышкой перед раскатом грома.

– Над усилением функций вируса. Иначе и быть не может.

Слова вспыхнули в воздухе, а затем исчезли так быстро, что легко было представить, будто их никогда и не произносили – если бы не их зазубренные осколки, повисшие между ними двумя, которые Кеста – она прямо чувствовала это – вдыхала снова и снова, и с каждым вдохом они проникали все глубже в ее тело, словно нервно-паралитический газ. Исследования в области усиления функций означали эволюцию вируса, а не его лечение. Кеста почувствовала, как Кук сжала ее руку. Перед ней возник новый образец, чтобы она могла притвориться, будто рассматривает его. Кеста глубоко вдохнула и ощутила, как остатки этих слов – «усиление функций» – цепляются за ее внутренности, процарапывая себе путь в легкие.

– Черт. Быть того не может.

– А какие еще есть объяснения? Мы продвигаемся слишком медленно. Судя по всему, мы вроде прикрытия.

– И какую же цель мы тогда преследуем?

– Мы лицо деятельности проекта, – пояснила Кук, поднимая к свету еще один розовый срез. – Мы неторопливо ищем лекарство от вируса. А они в это время изолируют его и играют с ним.

Давление ужасающей силы стеной поднялось вокруг Кесты, будто она шагнула в вакуум, который в любой момент мог уничтожить ее.

– Кук, исследования такого рода запрещены.

– Знаю, – кивнула Кук, возвращая в контейнер последний срез и подводя их разговор к завершению, – но контракт на исследование вируса могла получить любая другая медицинская организация в Великобритании. Зачем собирать всех здесь? Зачем начинать все с нуля? Потому что они не хотят надзора. Потому что ищем мы здесь вовсе не лекарство.

По направлению к ним шел мужчина с огромным стальным подносом. Когда Кук заметила его, она обошла рабочий стол и села за свой микроскоп. Визор мужчины настолько запотел, что черты его лица превратились в серую пустоту.

– Приходи ко мне на ужин, – закончила Кук беззаботно, демонстративно обращаясь к Кесте, не обращая внимания на задержавшегося рядом с ними мужчину. – Тебе чем-нибудь помочь, Ройс? – строго спросила она, но мужчина проигнорировал вопрос и поспешил вглубь лаборатории.

– Кто это был? – поинтересовалась Кеста.

– Колин Ройс, – ответила Кук, а затем поднесла указательный палец в синей