Желтый глаз - Ли Рэдфорд

нашу компанию. – Джесс видела, что Кеста не помнит. – Наглая такая, у нее еще была раздражающая привычка постоянно маниакально подмигивать всем подряд. Она думала, что так кокетничает. Ты решила, что у нее астигматизм.

– Ах да, – кивнула Кеста, смутно припоминая предполагаемый недуг, но не имя и не внешность девушки, добавляя Элеонору Уэстон в длинный список людей, с которыми она когда-то встречалась и забыла об этом. У Джесс же была привычка штабелировать знакомства, аккуратно подшивать их к делу и развивать отношения со всеми, чтобы, когда у нее в социальном календаре вдруг наступит свободный полдень или вечер, они были готовы и только и ждали, чтобы она заполнила ими возникшее окошко. Кеста разорвала упаковку сэндвича с куриным салатом и вздрогнула, когда синяк на сгибе локтя запульсировал. Она представляла, как все, с кем когда-либо встречалась Джесс, стоят плотными рядами, словно китайские солдаты Терракотовой армии. Бесконечные ряды друзей и знакомых, спрятавшихся под землей, под толстым слоем глины, терпеливо ждущие, когда Джесс вновь их выкопает.

– Мы с ней встретились, чтобы пообедать.

– Где?

– В «Манон» на Бермондси-стрит. Они буквально на днях снова открылись.

– О, рада за них, мне нравится «Манон».

– И мне нравится «Манон», но теперь я не могу туда ходить, потому что Элеонора Уэстон напилась буквально двумя наперстками игристого, и мне пришлось вызвать ей такси, на что ушла целая вечность. – Джесс не притронулась к сэндвичам. Она перебирала чипсы, рассыпанные по серебристой упаковке, пока не нашла именно ту, которую хотела. – У нее дома теперь трое детей, и всем им меньше пяти.

– Господи, какая… ответственность.

– Знаю, просто жуть. В общем, пить она больше не умеет, совсем потеряла навык. Мне было так стыдно за нее.

– Может, у нее астма? Низкое давление? Крапивница?

– Детка, дело не в непереносимости алкоголя. Дети разрушили ее организм. Женщине вредно иметь иждивенцев.

Мимо них быстрым шагом пронеслись несколько человек, будто крысы, выскочившие из канализации. Кеста откинулась на металлическую спинку скамейки с бумажным стаканчиком вина в одной руке и сэндвичем в другой и на мгновение ощутила удовлетворение. Стоял весьма приятный вечер – воздух над рекой почти не двигался и был достаточно теплым, поэтому они обе могли сидеть на улице без верхней одежды. Ей казалось, что она все еще ощущает запах Тима на вороте его свитера.

– Так мы об этом поговорим или как? – спросила Джесс.

– Поговорим о чем?

– Ты знаешь о чем. – Она произнесла эти слова одними губами. – О том, где ты пряталась последние пару месяцев. – Джесс поменяла позу и теперь сидела на скамейке лицом к Кесте, мягко вжав кулак в бледную щеку и опираясь локтем на спинку скамейки. Она самодовольно улыбалась. – Ты думала, я не догадаюсь? Тебя же, черт возьми, взяли, так?

Кесте казалось само собой разумеющимся, что она сможет сохранить проект «Рассвет» в тайне от Джесс, учитывая, насколько она уверилась в своих навыках профессиональной лгуньи: разве могло быть иначе, ведь ее не-мертвый муж был прикован наручниками к батарее. Надо было быть осмотрительнее.

– Ну так что? Взяли? Ты можешь мне довериться, я никому не скажу. Ты прошла?

Но могла ли она быть уверена, что Джесс никому не расскажет? Учитывая, что Кеста сама по себе была не из доверчивых, она понимала, что не вправе осуждать Джесс. Возможно, если бы она рассказала подруге правду о проекте «Рассвет», но взяла бы с нее обещание хранить тайну, это хоть на какое-то время удовлетворило бы ее любопытство. Она могла бы проявить к Кесте большее снисхождение, это заставило бы ее немного отступить, если бы она поняла, с чем столкнулась ее подруга. Она промолчала. Джесс завизжала:

– Я знала! Правда всегда написана у тебя на лице, – добавила она, поднимая стаканчик с вином. – Я знаю тебя так долго, что ты уже ничего не можешь от меня скрыть.

Кеста вновь ощутила укол вины. Синяк на руке заныл.

– Я серьезно, Джесс, нельзя никому рассказывать. Они взбесятся, если слухи об этом разойдутся.

– Ой, да пошли они. Я и не планировала ничего говорить. – Джесс расхохоталась. – Это так волнительно! Я безумно рада за тебя. Нет, я даже чувствую облегчение от того, что в твоей жизни появилось что-то важное. Что-то нужное. Это даст тебе цель.

Кеста не сдержала улыбку.

– И как идут дела? – полюбопытствовала Джесс.

– Довольно… довольно напряженно. Медленнее, чем я надеялась, но…

– Над чем конкретно ты работаешь? – спросила подруга, возясь с кисточкой на рукаве своей кофты: то поднимала ее, то отпускала, позволяя свободно парить в воздухе. – Ты уже оживила какие-нибудь трупы?

– В основном я исследую срезы тканей. Они думают, что это… слушай, Джесс, я не могу об этом говорить. Меня же уволят.

– Хорошо-хорошо, ты знаешь, где меня найти, если захочешь выговориться, хотя я не стану подписывать никаких соглашений о неразглашении или тому подобное дерьмо.

– Обещаю, я дам тебе знать, если мне удастся вернуть кого-нибудь к жизни.

Кеста отщипнула кусочек сэндвича. Джесс плеснула еще вина в их стаканчики.

– О, кстати, – вспомнила она, роясь в своей сумочке, – я достала тебе то, что ты просила. – Она выудила тонкий бумажный конверт и передала его Кесте, которая тут же сунула его в задний карман джинсов. Кеста почувствовала, как, когда она села, под ее весом коробочка сплюснулась. – Детка, я знаю, ты не можешь говорить о работе, но ты можешь поговорить со мной, если чувствуешь, как накатывает депрессия. Тебе плохо?

Кеста не думала, что она в депрессии. Давно отчаялась – да. Дико опустошена – это точно. Долго не может продержаться без алкоголя – несомненно, и еще много других ужасных состояний, начинающихся на Д, в придачу. Но она точно не была в депрессии. Антидепрессанты, которые по ее просьбе Джесс доставала у знакомого терапевта, не задававшего лишних вопросов, предназначались Тиму. Она решила добавить их в лекарственный микс и посмотреть, не изменится ли что-то, не станет ли его жизнь более… выносимой. Она не знала, насколько он осознает свое положение. Ей претила мысль, что вирус держал его в клетке собственного тела, терзало, что он может быть несчастен. Он не мог рассказать ей, как себя чувствует. Ей оставалось только гадать, представлять, и она, конечно, всегда представляла самое худшее.

Кеста заставила себя улыбнуться и сжала руку Джесс.

– Спасибо тебе. Я в порядке. Просто меры предосторожности.

– Не забывай, они имеют накопительный эффект, так что убедись, что пьешь их по расписанию, не бросай через неделю, договорились?

– В таком случае тебе стоит достать побольше.

Джесс вздохнула и закинула руку на спинку скамейки.

– Знаешь, что пошло