Желтый глаз - Ли Рэдфорд

перчатке к тому месту, где под маской находились ее губы. – Мы познакомились много лет назад. Работал с инфекционными болезнями в Империале[17]. Довольно приятный парень. Мы тогда называли его Роллс.

Кеста притворилась, что подкручивает свой микроскоп, а сама в это время попыталась успокоить участившееся дыхание.

– Приходи на ужин, когда выдастся свободный вечерок, – повторила приглашение Кук. – Будет приятно поболтать вне работы. И забудь все, что я тебе сказала. Я не хотела тебя тревожить.

Кеста кивнула ей и решила тревожиться по этому поводу еще яростнее.

* * *

Разумеется, Кук ошибалась. Исследования в области усиления функций вирусов были строго запрещены почти во всех международных лабораториях. Вокруг них витало больше тайн, чем вокруг любых других научных работ. Мнения по вопросу делились на за и против. Некоторые считали, что такие исследования – необходимый риск для радикального расширения научных горизонтов; другие видели в них открытую опасность, даже чудовищность. Единственное, что Кеста знала наверняка, – в таких изысканиях брали вирус и делали его мощнее во много-много раз. Изолировали патоген и доводили его летальность до абсолюта. Принять исследовательский потенциал вируса означало смириться с его потенциальной способностью к разрушению.

Если Кук была права и у проекта «Рассвет» имелись иные, гораздо более зловещие цели, тогда поиск лекарства был не более чем фикцией. «Лундин хочет изолировать вирус, а затем усилить его, а не искоренить?» Это бы нарушило международные законы, хотя Кеста понимала, что делать это он мог только при поддержке правительства. Даже с государственным финансированием. Ходили истории о правительствах западных стран, переводивших средства через сложную сеть офшорных счетов, и эти платежи под видом благотворительных пожертвований поступали менее развитым странам, туда, где проще было воспользоваться пробелами в законах о биобезопасности и заставить местных ученых взять на себя бо́льшие риски – достаточно было предложить подходящую цену.

Исследования по усилению функций действительно проводили, но не на виду у всех; их ужасающая суть почти всегда скрывалась в непреодолимом лабиринте отрицания. Кеста представила мужчину в костюме в темном здании: он передавал Лундину документы вместе с чеком, в котором не была указана сумма, и просил его рискнуть, несмотря на опасность новой вспышки зомби-вируса, вероятно, более страшной, чем прежде. Эксперименты по наращиванию потенциала вируса значили, что риск заражения персонала лаборатории и утечки его в город рос по экспоненте.

Им так и не рассказали, почему три месяца назад сработала сигнализация. Зловещая суматоха, начавшаяся, пока они тревожно ждали чего-то, оказавшись заложниками на закрытом объекте, осталась без объяснений. Они просто вернулись к работе. Но что именно тогда произошло? Никто из тех, с кем говорила Кеста, не знал, что случилось и почему сработала система тревоги, даже Кук. Разумеется, кто-то – в комнате отдыха, в раздевалке, даже в самой лаборатории – мог бы предоставить правдоподобный отчет о случившемся. Все остальное в тот день в лаборатории шло гладко. И все же кто-то был настолько обеспокоен, настолько напуган, что врубил сигнализацию, ненадолго приостановив работу проекта.

И их не выпустили, так? Персонал не эвакуировали из здания, подальше от источника угрозы. Их заперли внутри вместе с ним.

Могла ли сигнализация сработать в другой части объекта? Неужели в каком-то еще помещении проекта «Рассвет», о существовании которого она даже не подозревала, что-то случилось? Если Лундин действительно ввязался в исследования в области усиления функций вируса, то сделал это, чтобы поскорее найти лекарство или вакцину, чтобы повысить продуктивность их работы. Но Кеста не была уверена.

Ей придется поговорить об этом с Дадли. Она представляла себе, что кто-то вроде Лундина не испытывал бы никаких угрызений совести, одновременно руководя двумя лабораториями и выходя за рамки общепринятых, корректных с точки зрения морали научных практик. Если бы ему сделали такое противоречащее этике предложение, по ее мнению, такой человек, как профессор Лундин, даже глазом бы не моргнул.

* * *

В тот вечер Кеста покинула лабораторию как можно быстрее, пытаясь сбежать от собственных подозрений. Она отправилась за покупками: ей нужны были всякие мелочи, чтобы разложить их поверх трофеев, которые она собиралась свистнуть для Тима из своей бывшей больницы. Пластыри, зубная паста и ватные диски подходили особенно хорошо, потому что занимали много места, но почти ничего не весили, а потому легко могли скрыть все, что она планировала украсть, при этом не утяжеляя ношу, которую ей предстояло дотащить до дома. Она представляла, что заражает каждую вещь, к которой прикасается, модифицированной версией вируса, пока шла по проходам магазина и дальше к кассам самообслуживания. Она прошла через площадь в Ковент-Гардене, по Лонг-Акр, через Севен-Диалс, затем вдоль Шефтсбери-авеню, где некогда были толпы людей, которые понятия не имели, куда они идут. Они пялились в карты, еле передвигая ноги перед ней и вставая у нее на пути. Она скучала по ним. Теперь эта артерия была перекрыта и по ней ничего не текло. Если, конечно, не считать угрозы появления усиленного вируса, которая, как она чувствовала, следовала за ней по пятам.

Когда она добралась до больницы, было уже достаточно поздно, и там вовсю орудовала бригада уборщиков; они старательно выписывали круги швабрами, напоминавшими грибок кандида с его нитевидными хвостами – небольшая научная шуточка. Когда она поднялась по первому лестничному пролету, то увидела перед собой полосу блестящего пола, который только-только намыли, и он еще не успел просохнуть. Кеста осторожно прокралась вдоль стены, стараясь наступать только на те участки, где человеческий взгляд едва ли сможет различить отпечатки. Она добралась до служебной лестницы, быстро взбежала по ней, затем вновь прижалась к стене и юркнула в кладовую с промышленными холодильниками и шкафами, заполненными столь прекрасными и столь необходимыми ей вещами.

Ряды прочных белых трубок потрескивали под потолком, наполняя комнату светом и равномерным гулом. Кеста вошла в помещение, поставила сумку-холодильник на стальной стол, сняла рюкзак, положила его рядом, вытащила из него вторую сумку и раскрыла ее. Она двигалась по комнате плавно, брала только то, что ей было необходимо, и, как могла, скрывала факт кражи. Она вынимала блистеры с таблетками из белых картонных коробок и оставляла пустые коробки на своих местах. Она выбирала упаковки из задних рядов, со стеллажей в самом дальнем конце кладовой, чтобы максимально отсрочить обнаружение пропажи. Кеста быстро и точно работала пальцами: она знала, какие ящички и шкафы открывать, какое содержимое перерывать, и точно понимала, что конкретно она ищет.

Кремы для местного обезболивания, анальгетики и – самое важное – коробку седативных размером с микроволновку. Противоинфекционные препараты и антибактериальные; как можно больше ванкомицина,