Прыгать с платформы запрещается - Татьяна Владимировна Солодкова

Да конечно, отвалит она… Хотя, может, и отвалит — в этот четверг. А в следующий, то есть тот, который для нее одной повторится в ее субъективное завтра, продолжит так или иначе.

— Вы приготовили средство от похмелья? — Женя повернулась к хозяйке дома.

Женщина пожала худыми плечами.

— Так вы с порога велели. Сделала. Нести?

— А несите! — воинственно сказала Женя, а сама шагнула к журнальному столику, где стояла пятилитровая стеклянная банка. — Вода? — уточнила быстро, пока хозяйка не ушла.

— Вода, — подтвердила та. — Яшка как с вечера наклюкается, потом проснется и пить ужасно хочет.

— Спасибо, — серьезно кивнула Женя, подняла тяжелую банку, перехватила поудобнее и вылила прямехонько на голову не умеющего держать слово Якова…

Круг тридцать второй

— Серьезно? — округлил глаза, глядя на нее, Илья. — Вылила всю банку?

Они снова сидели на качелях во дворе дома с красным забором. Стеша дремала в тени на крыльце. Дарья Сергеевна и поддельный Егорка еще не пришли.

— Серьезно, — усмехнулась Женя и, прильнув к боку мужа, положила голову ему на плечо.

За этот бесконечный месяц (для нее одной!) часы, когда он наконец вспоминал ее и узнавал, были самыми счастливыми. Знать бы еще, где настоящий Егор…

Женя крепко зажмурилась, с усилием отгоняя от себя эти мысли, — слишком больно, слишком устала. Она вернет его, непременно вернет. Нельзя думать иначе.

— Ну а он что? — Видя, что жена надолго задумалась, Илья аккуратно ее потормошил.

— А что он? — эхом повторила Женя. — Орал как резаный.

— Драться хоть не кинулся? Видел я этого Якова — здоровый лось.

— Не кинулся, — успокоила она. — Но верещал долго.

— И в аптеку поехал?

— На третий круг — да.

Илья с силой оттолкнулся от земли. Качели плавно закачались.

— Надо было сперва привести в чувство меня, а потом вместе идти к пьяному мужику, — заявил он, как Жене показалось, несколько обиженно. — Что за манера вечно? Все сама, сама.

Она рассмеялась.

— Ты что, ревнуешь меня к алкоголику Якову?

Илья оскорбленно фыркнул, прижимая ее к себе крепче.

— Бешусь от того факта, что ты пытаешься нас спасти, а я сижу тут, как Спящая царевна, и день за днем жду, что ты меня разбудишь.

После этих слов Жене сразу расхотелось смеяться.

— Ты не ждешь, — грустно сказала она. — Ты меня не помнишь.

А круги менялись. Женя не знала, как, почему и каким образом они связаны между собой. Но этим утром по дороге с электрички она встретила Якова. Он ехал в райцентр на знаменитом тракторе деда Агафона. Трезвый.

Глава 17

Круг тридцать пятый

— Найда, привет! Не рычи на меня, пожалуйста, — весело попросила Женя и бесстрашно протянула руку вставшей с земли собаке овчарко-волчьей наружности, позволяя себя обнюхать. — Здравствуйте, Марья Никитична! Хороший день, не правда ли⁈

Старуха на скамье у забора подалась вперед, сильнее опершись на клюку, и часто, подслеповато заморгала, вглядываясь в незнакомку.

— А ты кто такая будешь? — Замахала ей рукой, подзывая. — Не вижу! Подойди ближе!

Женя послушно шагнула к ней.

— А я, Марья Никитична, — объявила торжественно, — внучка Глафиры Ложкиной!

— Гаврилны? — шире распахнула глаза пожилая женщина. — Ведьмы, что ли? С Зеленой?

— Ведьмы, ведьмы, — покивала Женя. — С Зеленой, двенадцать. Вот дар принимать приехала…

Круг тридцать шестой

— Погоди, погоди! — Марина от переизбытка чувств даже схватилась за голову, отчего с нее едва не свалился старомодный колпак. Пришлось спешно его ловить и возвращать на морковные волосы.

— Гожу, — покладисто согласилась Женя, сидя на прилавке и болтая ногами в воздухе.

Только что она в очередной раз рассказала хозяйке сельмага о своих и об их общих злоключениях, и та опять безоговорочно поверила, а теперь пыталась уложить все это в голове по полочкам.

— То есть ты думаешь, что сегодня в таком случае Михалыч не прибежит и Марье Никитичне не станет плохо?

— Вчера не стало, — пожала плечами Женя и бессовестно заглянула за прилавок. — А у тебя яблок случайно нет, ну, тех, вкусных, зеленых?

Марина пораженно моргнула, после чего потянулась к нижней полке, которую Женя со своего насеста не видела, достала и поставила перед ней плетеную чашку с яблоками. Точно, те самые!

Женя тут же схватила ближайший к ней плод и вгрызлась в его блестящий бок.

— Мытые… — как-то отрешенно пробормотала Марина.

— Я фнаю, — с уже набитым ртом откликнулась Женя, даже не подумав сперва дожевать. К чему церемонии? Все свои.

Мытое, вкусное, сочное — знакомое. Сколько уже таких яблок она съела за эти четверги? И все равно нравились.

— Но… — Несчастная все еще пыталась постичь непостижимое. — Но ведь, — начала снова, — если, как ты говоришь, четверг начинается всякий раз с нуля, то как один четверг может меняться из-за того, что случилось в предыдущий четверг? Он же все тот же четверг?

— Без понятия, — дернула плечом Женя и сделала еще один смачный укус. Вкуснотища!

— Но муж тебя не вспоминает, несмотря на то что ты рассказываешь ему все каждый день?

— Я его це-лу-ю, — поправила Женя, важно приподняв руку с яблоком.

— Прямо как Спящую красавицу, — пробормотала Марина.

Женя усмехнулась.

— Царевну, — вспомнила она недавнее сравнение Ильи.

— Нет такой сказки, — тут же заспорила собеседница. — Шарль Перро — это «Спящая