Прыгать с платформы запрещается - Татьяна Владимировна Солодкова

лесополосе, на сей раз наплевав на насекомых и прочие опасности. Подпрыгивала от нетерпения, поглядывала на часы. Чуть не потеряла сознание от жажды (единственная бутылка воды закончилась слишком быстро) и духоты, но все же дождалась вечера и собственными глазами видела хвост пронесшейся мимо электрички по направлению в город.

Шах и мат тебе, старая ведьма: Женя не только не добралась до Нижних Ложкарей, но и не уехала обратным рейсом, алгоритм нарушен. Осталось только…

Мысль тогда Женя так и не додумала. Издалека донесся прощальный звуковой сигнал уносящейся прочь электрички, и мир померк. А Женя пришла в себя под уже набившее оскомину: «Уважаемые пассажиры! Поезд прибывает на станцию „Нижние Ложкари“».

Ведьма переиграла ее очередной раз.

— М-да… Дела… — расстроенно протянула Марина, кажется, на самом деле принимая Женины горести близко к сердцу. — Ну а если дар принять-то, а? — Вновь вскинула к Жене лицо с горящими глазами. — Понятно, что не хочешь, боишься… Но сына-то спасать надо. Да и вообще, магия — это же…

Женя посмотрела на нее снисходительно.

— Опасно?

— Ужасно интересно!

Женя поморщилась. Интересно ей не было.

— Да ты не закатывай глазюки-то! — Марина по-свойски толкнула ее в плечо. Женя скорчила в ответ мученическую гримасу. — Не закатывай, не закатывай, — с усмешкой продолжила та. — Как даром этим распоряжаться, потом решишь. Но принять-то надо, получается. Сколько ты еще так мотаться будешь? До старости?

Похоже, что хуже, чем до старости или до смерти, — вечно. Женя обгорала, разбивала коленки, обдирала руки — однако в следующем круге не оставалось ни намека на прошлые травмы. Так что вряд ли такими темпами она постареет даже через двадцать лет — морщины разгладятся, не успев появиться.

Двадцать лет… Женя передернула плечами, представив такую перспективу.

— Я уже готова принять что угодно, — сказала чистую правду.

Марина, не понимая, нахмурилась.

— Так за чем же дело встало?

— А ты знаешь как?

— Я-то откуда? — Продавщица так удивилась вопросу, что даже отпрянула от нее.

— Вот и я не знаю, — призналась Женя. — Ни в доме, ни на кладбище нет никаких подсказок. Твоя бабушка тебе тоже ничего об этом не рассказывала.

Брови Марины взлетели вверх.

— А ты откуда… Ах, ну да.

— Угу, — Женя тяжело вздохнула и привалилась плечом к прилавку.

Нужно было собраться с силами и идти к Илье. Снова привести его в чувство поцелуем, рассказать всю правду и в очередной раз попытаться вместе найти решение. Дождаться прихода соседки с фальшивым Егоркой, опять увидеть на месте своего ребенка живую куклу…

Но Женя стояла у прилавка и никуда не спешила. Стоит ли опять? Так устала, что хоть вой.

На самом деле, она уже и выла, и рыдала. Толку-то? Четверг не собирался заканчиваться.

В этот момент дверь магазинчика распахнулась, и внутрь влетел старичок — сланцы на вязаные носки и гавайская футболка, — Женя видела его тут уже не один раз. Михалыч. Он всегда приходил за сахаром и жаловался, что его старуха опять затеяла варить варенье.

Однако в этот раз все пошло не по привычному сценарию. Пожилой мужчина тяжело дышал, будто от быстрого бега, и явно был взволнован.

— Маринка! — гаркнул он так громко, что у Жени едва не заложило уши. — Никитична помирает! Давление! Есть колеса⁈

Женя от неожиданности даже не сразу сообразила, о каких колесах идет речь. А вот Марина быстро сориентировалась.

— Ну, ты чего стоишь? — Продавец решительно сдернула с себя фартук. — Побежали!

— Куда? — все еще не понимала Женя.

— Как «куда»? — Марина уже выскочила из-за прилавка. — Дар принимать — баб Машу лечить!.. Михалыч, веди!

Глава 15

До места добежали быстро, благо расстояние тут было всего ничего.

Марья Никитична так никуда и не ушла с той самой скамьи, на которой ее в последний раз видела Женя. Только теперь старушка не сидела, а лежала навзничь, прикрытая от палящего солнца пристроенным между штакетинами забора большим желтым зонтом. У ее бедра лежал тонометр с потрепанной манжетой. Упавшую из ослабевших рук трость кто-то заботливо прислонил к ограде.

Женя резко затормозила, не добежав до скамейки нескольких метров.

— Это что, — пробормотала она, не веря своим глазам, — какая-то подстава?

— Чего-о⁈ Чего у вас там⁈ — прокричал сильно отставший Михалыч. С одной стороны, возраст. С другой — в сланцах не больно-то побегаешь.

— Ниче… ниче! — отмахнулась от него Марина, даже не обернувшись. Поравнялась с Женей, уперла руки в бока, восстанавливая дыхание. Она умудрилась взмокнуть и запыхаться, даже несмотря на крошечное расстояние. Правда, бежала быстро и стала сдавать только в самом конце. — Какая… под… става? Ты… о чем… Женьк?

— Об этом! — Женя в сердцах взмахнула рукой, указывая направление. Яркий зонт впереди притягивал внимание не хуже света маяка в ночи.

Ну а как еще ей следовало понимать происходящее? Михалыч примчался, навел панику. По его поведению и словам Женя решила, что бедная старушка погибает в одиночестве и ей совсем некому помочь. Потому, собственно, так торопилась.

Однако по всему выходило, что это было хитрым планом Марины для пробуждения ведьмовского дара. Когда только успела все это провернуть, спрашивается? Никуда ведь не отходила…

Теперь же Женя стояла в двух шагах от скамьи, на которой лежала бледным лицом к небу, вернее, куполу зонта, Марья Никитична. Хоть тут не соврали: старушке, судя по ее болезненному виду, и правда стало плохо. Но остальное… Сколько тут собралось людей? Один, два… Да человек десять! Похоже, все ближайшие соседи высыпали из дворов.

И что? Михалыч бросился в конец улицы в сельмаг за «колесами», а там совершенно случайно в этот момент оказалась Женя, наследница исцеляющей всех ведьмы?

Не верится,