Прыгать с платформы запрещается - Татьяна Владимировна Солодкова

Илья на мгновение нахмурился, будто вспоминая.

— Мне кажется, это вас не касается. Кто вы вообще такая? — возмутился затем.

Однако Жене было достаточно и этого мига замешательства. Значит, его воспоминания тоже играли с ними злые шутки.

— А я, — грустно улыбнулась она, — та самая твоя жена, которую — внезапно! — не придавил грузовик и не сожрала акула.

— Так, ну все, — не выдержал он. — Я вызываю скорую.

— Да пожалуйста, — огрызнулась Женя и отвернулась. Уперла руки в бока и продолжила осматриваться.

— Черт, тут же связи нет! — спохватился Илья.

Но Женя его уже не слушала. Она вспомнила, в каком доме жила Дарья Сергеевна, старушка, присматривающая за Егоркой — в один из четвергов они с Ильей вместе заходили за якобы только его сыном к соседке.

Узнав забор, Женя сорвалась с места и бросилась в обратную сторону.

Стеша помчалась следом с громким лаем, чем переполошила всех собак на улице. Так что к нужному двору Женя подбежала под аккомпанемент десятка встревоженных собачьих голосов.

— Дарья Сергеевна, — ворвалась она в калитку, — здравствуйте! Помните меня⁈

Старушка, наклонившаяся было к клумбе, чтобы показать Егору какой-то цветок, медленно распрямилась и повернулась к ней.

— Доброго дня, — ответила, растерянно вглядываясь в незваную гостью. — Нет, простите. А должна?

Нет, конечно, нет. Никто здесь ее не помнит и не знает.

Женя ничего не ответила, в два широких шага преодолела расстояние от калитки до клумбы и опустилась на корточки перед Егором.

— Малыш мой, сынок, — позвала, заглядывая в лицо.

А он на нее не смотрел! Вообще! Взгляд мимо — на цветы на клумбе, будто рядом больше никого нет.

— Егор… — Женя протянула ладонь, коснулась его руки ниже короткого рукава футболки…

Пальцы будто дотронулись до какой-то ткани! Глаза видели, что она касается кожи живого ребенка, а ощущения говорили, что Женя трогает тряпичную куклу.

Она в ужасе всхлипнула, положила ладони на хрупкие плечи (тоже мягкие!), чтобы легонько встряхнуть сына и хотя бы так привлечь его внимание… Но тряхнула она лишь легкую, бескаркасную тряпичную куклу.

Осознание вновь ударило головной болью. Козни бабки-ведьмы не изувечили ее сына, не наслали на него неведомую болезнь немоты или что-то в этом роде. Это вообще не он, не Егор, ненастоящий! Настоящего Егора здесь нет!

Не выдержав ломоты в висках вкупе со страшной правдой, Женя плюхнулась прямо на землю и обхватила голову руками. Не Егор, манекен, и только она это видит и чувствует, в то время как для всех остальных он — оно! — живой ребенок.

— Илья Семеныч! Кто это? — бросилась Дарья Сергеевна к подоспевшему Илье. — Вы знаете эту женщину?

— Понятия не имею, — злой, непривычный голос любимого мужа ударил по нервам. — Какая-то сумасшедшая… Егорка, иди-ка ко мне…

Женя все еще сидела на земле, подтянув колени к груди, и не поднимала глаз. Видела, как ноги в голубых джинсах подошли ближе, мелькнули мужские руки, подхватившие стоящего рядом ненастоящего ребенка под мышки, поднимая…

— Илюш, это не он, — простонала Женя. — Она украла нашего малыша, старая ведьма, она…

— Ну точно сбрендила, — вздохнула над головой Дарья Сергеевна. Похоже, в этот новый четверг у нее не было проблем со слухом. — А такая молодая, красивая…

— Согласен, — мрачно отозвался Илья, кто знает, какой из пунктов подтверждая: о том, что сбрендила, или о том, что красивая.

Женя горько усмехнулась. Красивая, не красивая — ему десять лет нравилась.

— Может, Яшку попросить трактор у Агафона взять? — внесла тем временем предложение Дарья Сергеевна. — Пусть в райцентр сгоняет, врача вызовет?

— И полицию, — буркнул Илья.

Женя не испугалась, уверенная, что, что бы ни произошло, этот круг наверняка не последний.

Тем не менее поднялась на ноги и, ни с кем не прощаясь и не говоря ни слова, побрела к выходу из двора.

— Можно ее отпускать-то? — забеспокоилась старушка. — Вдруг подожжет чего? Блаженная же…

Последовала пауза, за которую Женя уже успела добраться до калитки, потянула ту на себя.

— Вот что, — решил наконец Илья, — вы с Егоркой пока еще побудьте, пожалуйста, а я подумаю, что да как.

— А Яшку звать-то?..

Дальше Женя не слушала, вышла на улицу и направилась в сторону полуразвалившегося домика Глафиры Ложкиной.

Когда подошел Илья, Женя стояла у штакетного забора и с тоской смотрела на свое проклятое наследство.

— Успокоились? — осторожно спросил он.

— Более-менее, — откликнулась она, не оборачиваясь.

— Вам действительно нужна помощь. Мы можем помочь вам добраться до райцентра, там…

Илья не договорил, потому что Женя стремительно повернулась к нему. Он хотел отступить, так как получилось, что теперь они стояли слишком близко друг к другу, но она не дала ему даже секунды: вдруг оплела его шею руками и поцеловала в губы.

В первое мгновение Илья остолбенел. Во второе — ответил. В третье — его руки оказались на Жениной талии, притягивая ее к нему ближе.

Это был он, совершенно точно он, не придуманный ведьминым проклятием, не манекен и не тряпичная кукла. Те же чувства, те же ощущения. Женя обожала с ним целоваться — с их первого поцелуя много лет назад ничего не изменилось.

А когда поцелуй прервался, Илья тихо выдохнул ей в губы:

— Жень, какого черта здесь происходит?

И у нее едва не подогнулись ноги от радости и накатившей слабости одновременно.

— Не знаю, — сказала она честно. — Но мы обязательно выясним и вернем нашего сына.

Глава 13

Круг (вроде бы)