Месть - Виктория Э. Шваб

пластикового шнура, ничего страшного не произошло. Марсела отключила устройство, а затем, осторожно, чтобы не сместить кардиомонитор, потянулась и вместо этого вытащила кабель питания.

Приборы стихли, их экраны почернели.

Больничная сорочка болталась на теле Марселы – это и плюс, учитывая контакт с нежной кожей, но также и минус: нельзя же сбежать, завернувшись в простыню.

В углу стоял белоснежный шкаф, и Марсела подошла к нему, безрассудно надеясь обнаружить свою одежду, сумочку, ключи, но, конечно, внутри было пусто.

За дверью она услышала грубый голос:

– …до сих пор не очнулась… нет, мы скрыли это от прессы. Я уже позвонил в Программу по защите свидетелей.

Марсела усмехнулась. Программа по защите свидетелей. Она не за тем спланировала свою жизнь, построила будущее из ничего, чтобы потом прятаться по канавам. И будь она проклята, если исчезнет раньше мужа. Марсела обернулась, осматривая комнату, но там не было ничего, кроме одной двери и окна, из которого открывался вид на Мерит с высоты как минимум шестого этажа. Одна комната, одна дверь. Одно окно.

И две стены.

Марсела выбрала ту, что была напротив ее кровати, прильнула ухом к поверхности и ничего не услышала – только ровный гул большого количества больничного оборудования.

Она осторожно поднесла пальцы к штукатурке.

Ничего не произошло.

Марсела медленно прижала ладонь к стене. Ничего. Она впилась взглядом в руку, посмотрела на ногти: те потрескались, когда Марсела в отчаянии цеплялась за шелковый ковер, деревянный пол…

Рука начала светиться. Марсела наблюдала, как стена под пальцами искривляется, тлеет, гипсокартон распадается, словно от сырости, гравитации или времени, пока между комнатами не образовалась широкая дыра, достаточно большая, чтобы через нее пройти.

Она даже залюбовалась эффектом. Значит, дело не в силе, а в чувстве.

Это хорошо.

У Марселы поднакопилось довольно много чувств.

Она вернула силу обратно в грудь, словно это было дыхание. Там она и тлела – уже не оружие, скорее, контрольная лампа. Спокойная и выжидающая.

Марсела шагнула через разрушенную стену в соседнюю комнату.

Дверь в коридор была приоткрыта, и в постели лежала женщина – Элис Толенски, согласно табличке, – на десять сантиметров ниже Марселы и на добрых тринадцать килограммов тяжелее.

Ее одежда висела в маленьком больничном шкафу.

Марсела сморщила нос, рассматривая балетки, рюшечки на воротнике блузки с цветочным принтом и джинсы с эластичным поясом.

Но нищим выбирать не приходится. Марсела порадовалась просторным джинсам, когда пришла пора в них влезать. Плотная ткань задела повязки. Она подавила стон, а затем снова обратила внимание на шкаф.

На полке лежал кошелек из искусственной кожи. Марсела просмотрела содержимое и взяла сто долларов наличными и пару монет.

Она закончила одеваться, собрала волосы в пучок на затылке, надела очки и вышла в зал. Полицейский перед ее дверью ковырялся с повязкой на руке. Он не поднял взгляда, когда Марсела повернулась и ушла.

Возле больницы выстроилась очередь такси.

Она залезла в ближайшее.

– Адрес? – проворчал водитель.

– «Хайтс». – Она впервые открыла рот; голос загрубел от дыма, чуть ниже тембром и приобрел соблазнительную хрипотцу, о которой так мечтали сотни старлеток. – На Гранд-авеню.

Машина отъехала, и Марсела откинулась на кожаное сиденье.

Она всегда умела собраться в критических ситуациях.

Другие женщины могли позволить себе паниковать, но сожительство с мафиози требовало определенного уровня уравновешенности. Это означало сохранять спокойствие. Или, по крайней мере, убедительно его симулировать.

На данный момент Марсела не притворялась. Не было никакого страха, сомнения. Голова не кружилась. Она не чувствовала себя потерянной. Наоборот, жизненный путь казался надежным и прямым, его конец освещался ослепительным прожектором.

И под этим светом стоял Маркус Андовер Риггинс.

Откровение

I. Четырнадцать лет назад. Университет Мерита

Все нажрались в хлам.

Марсела сидела на кухонной столешнице, рассеянно стуча каблуками по дверцам, наблюдала, как студенты спотыкаются, пьют и орут, чтобы их услышали. Дом был заполнен музыкой, телами, паршивым алкоголем и дешевым одеколоном, а также всеми другими бессмысленными атрибутами студенческого братства. Подруги убедили ее пойти – под слабым предлогом, мол, так поступают все, будет бесплатное пиво и горячие парни, а еще можно повеселиться.

Эти самые подруги потерялись где-то среди прочих студентов. Время от времени Марселе казалось, что она видит знакомое светлое каре или высокий каштановый хвост. С другой стороны, таких здесь была куча. Все как под копирку. Больше хотят слиться с толпой, чем выделиться.

Марсела Рене Морган не веселилась.

Она понемногу потягивала пиво в стеклянной бутылке и скучала – ей надоела музыка и парни, которые время от времени подкатывали пофлиртовать, а затем убегали, обижаясь на отказ. Ей надоело, что ее называли красивой, а потом сукой. Потрясающей, а затем стервой. Офигенной, а потом динамо.

Марсела всегда была красоткой. Такой яркой, которую не пропустишь. Голубые глаза и черные волосы, лицо в форме сердечка и стройная фигура модели. Отец сказал, что ей никогда не придется работать. Мать заявила, что работать придется вдвое больше. В каком-то смысле они оба оказались правы.

Тело – первое, что замечали в ней люди.

У большинства на том все и заканчивалось.

– Думаешь, ты лучше меня? – спросил какой-то пьяный старшекурсник.

Марсела посмотрела в его мутные глаза и просто сказала:

– Да.

– Сука, – пробормотал он и свалил. Как предсказуемо.

Марсела пообещала подругам, что останется выпить. Она запрокинула бутылку, стремясь прикончить пиво.

– Вижу, ты нашла что-то приличное, – произнес глубокий голос с легким южным акцентом.

Она подняла взгляд и увидела парня, который прислонился к кухонному островку. Марсела не поняла, о чем он, пока парень не кивнул на бутылку у нее в руке. Сам он стоял с пластиковой чашкой. Марсела указала на холодильник. Парень подошел туда, вытащил еще две бутылки, открыл их о край стойки и предложил одну Марселе.

Она отхлебнула пива, рассматривая парня поверх бутылки.

Его глаза были темно-синими, волосы выгорели на солнце, такой теплый оттенок между блондином и шатеном. Большинство парней на вечеринке еще не согнали детский жирок, старшая школа липла к ним, как мокрая одежда, но у этого парня черная рубашка плотно обтягивала крепкие плечи, подбородок был острый с небольшой ямочкой.

– Маркус, – так он представился.

Марсела и сама знала, кто он. Видела его в кампусе, но Алиса предупредила: Маркус Риггинс ходячая неприятность. Не потому что он великолепен. Не потому что богат. Ничего столь же банального. Нет, Маркус являл собой проблему по одной простой, восхитительной причине: его семья была связана с мафией. Алиса сказала, он плохиш,