Месть - Виктория Э. Шваб

– Марсела, – представилась она, скрещивая ноги то так, то эдак.

Он улыбнулся и отсалютовал ей пивом.

– Маркус и Марсела. Прямо идеальная пара.

Кто-то включил музыку, и его следующие слова потонули в грохоте.

– Что ты сказал? – переспросила она, а он воспользовался возможностью и сократил расстояние между ними. Марсела сдвинула ноги в сторону, и Маркус подошел ближе. Он пах яблоками и свежестью, чистотой и прохладой. Приятное разнообразие после липкой грязи неуклюжих пьяных тел.

Маркус поставил свое пиво на стойку рядом с ее рукой, холодное стекло коснулось локтя, и Марсела слегка поежилась. На его лице медленно появилась улыбка.

Он наклонился ближе, словно рассказывая секрет.

– Иди за мной.

И отступил назад, унося с собой запах свежести и тепло своего тела.

Он не снял ее со стойки, но Марсела почувствовала, как ее тянет следом. Маркус развернулся и пошел сквозь толпу. Марсела зашагала за ним вверх по лестнице, по коридору к двери в спальню.

– Не отстала? – спросил он, оглядываясь.

Комната была не похожа на остальные помещения дома братства. Грязное белье убрано, стол чист, кровать заправлена, аккуратная стопка книг на одеяле.

Марсела замерла в дверях, ожидая, как Маркус поступит дальше. Направится к ней или заставит ее прийти к нему.

Вместо этого он подошел к окну, открыл его и выбрался на смотровую площадку на крыше. Марсела проследовала за ним, на ходу сбрасывая туфли.

Маркус протянул руку и помог ей перебраться к нему. Город расстилался впереди, темные здания заслоняли небо, их огни заменяли звезды. Ночью Мерит всегда выглядел лучше.

Маркус отхлебнул пива.

– Лучше?

– Лучше, – улыбнулась Марсела.

Отвратительно громкая музыка превратилась в приглушенный фон.

Маркус прислонился к деревянным перилам.

– Ты местная?

– Почти, – ответила она. – А ты?

– Родился и вырос здесь. Что ты изучаешь?

– Экономику, – коротко сказала она. Марсела ненавидела светские беседы, которые так часто были утомительны. Шум, пустые слова, чтобы заполнить тишину. – Почему ты привел меня сюда?

– Я не вел, – парировал он, изображая невинность. – Ты сама за мной пошла.

– Ты попросил, – сказала Марсела и только тут поняла, что этого не было. Маркус не задавал вопросы, просто отдавал команды.

– Ты собиралась уйти, – пояснил Маркус. – А я не хотел, чтобы ты уходила.

Марсела внимательно посмотрела на него.

– Привык получать то, что хочешь?

Он слегка улыбнулся.

– Сдается мне, мы оба к этому привыкли. – Он ответил ей таким же внимательным взглядом. – Марсела с экономического. Кем хочешь стать?

Марсела покрутила бутылку в руке.

– Главой корпорации.

Маркус рассмеялся. Приглушенно и хрипло.

– Думаешь, я шучу?

– Нет.

– Откуда ты знаешь?

– Оттуда, – сказал он, сокращая и без того небольшое расстояние между ними, – что мы – идеальная пара.

Подул ветер, и Марсела поежилась.

– Нам лучше зайти внутрь, – сказал Маркус, отстраняясь.

Он предложил ей руку, помог забраться обратно в комнату. Но на этот раз первым никуда не пошел.

– После тебя, – сказал он, указывая на дверь спальни. Та все еще была приоткрыта, снизу доносились музыка и смех. Но когда Марсела подошла к двери, то заколебалась. Она представила, как Маркус стоит в метре позади нее, сунув руки в карманы, и ждет, как же она поступит.

Марсела закрыла дверь.

Тихо щелкнул замок, и Маркус тут же оказался рядом, лаская губами ее шею. Он невесомо провел ладонями по плечам Марселы, спустился вниз, к талии. Ее затопил жар.

– Я не сломаюсь, – сказала она, повернулась и накрыла рот Маркуса своим. Он прижал ее к двери. Марсела впилась ногтями в его руки, пока он расстегивал рубашку. Он прикусил ей плечо. Они уничтожили безупречный порядок в его комнате: одежда полетела на пол, стул и лампа опрокинулись, книги слетели с кровати, когда Маркус прижал Марселу к постели. Они отлично подходили друг другу.

Идеальная пара.

II. Четыре недели назад. Пригород Мерита

Такси остановилось перед «Хайтс», высотным зданием из светлого камня в самом центре города. Марсела заплатила водителю наличными и выбралась из машины, с каждым шагом борясь с глухой болью.

Когда она впервые узнала о секретной квартире – из чертовой банковской выписки – то предположила худшее, но Маркус заверил, мол, это место нужно исключительно для дела. Как убежище. Муж даже настоял на том, чтобы привезти ее туда и продемонстрировать свою тщательную работу – любимые дизайнерские шмотки Марселы в шкафу, обожаемую марку кофе на кухне, правильный шампунь в душе.

И Марсела действительно ему поверила.

Маркус нашел способ сделать свой секрет их общим. Время от времени она звонила ему, говоря, мол, чрезвычайная ситуация, муж мрачно приказывал ей встретиться в условленном месте, а когда приходил, Марсела ждала его, одетая лишь в золотую ленту с бантом.

Теперь от воспоминания о пошлой розовой помаде ей стало плохо.

«Вот же дура».

Консьерж поднялся из-за стойки, чтобы ее поприветствовать.

– Миссис Риггинс, – удивленно поздоровался Эйнсли. Он быстро оглядел ее одежду не по размеру, повязки, которые выглядывали из воротника и манжет, но обитатели «Хайтс» платили не только за панорамные окна, но и за умение не задавать лишних вопросов (теперь Марсела гадала, часто ли Эйнсли вот так же проявлял сдержанность с ее мужем).

– С вами все… в порядке? – рискнул поинтересоваться он.

Она пренебрежительно отмахнулась.

– Это долгая история. – А потом, спустя мгновение, уточнила: – Маркуса ведь дома нет?

– Нет, мэм, – торжественно заверил консьерж.

– Хорошо, – сказала Марсела. – Боюсь, я забыла ключи.

Эйнсли быстро кивнул и обогнул стойку, чтобы вызвать лифт. Когда двери открылись, консьерж последовал за ней внутрь. Поднимаясь на свой этаж, Марсела потерла лоб, словно просто устала, и спросила, какое сегодня число.

А услышав ответ, напряглась.

Она пролежала в больнице почти две недели.

Но это не имело значения, не сейчас. Важно то, что сегодня вечер пятницы.

Она точно знала, где будет Маркус.

Лифт остановился на четырнадцатом этаже. Эйнсли проследовал за Марселой, открыл ей дверь кремового цвета и пожелал спокойной ночи.

Марсела подождала, пока он уйдет, затем вошла внутрь и включила свет.

– Милый, я дома, – проворковала она в пустую квартиру. Ей хотелось что-то почувствовать – укол скорби или сожаления, – но в груди осталась только боль и нарастающая волна гнева. Когда Марсела потянулась к одному из бокалов на стойке, тот треснул от прикосновения и превратился в песок. Зернышки просыпались меж светящихся пальцев Марселы прямиком на пол.

Она смотрела на свою руку, остатки стекла тонким слоем покрывали ладонь. Странный свет уже затухал, и когда она потянулась за новым бокалом, тот выдержал.

В холодильнике нашлась бутылка шардоне.