Агент Их Величеств, часть четвёртая - Александр Н. Александров

район и фатерлянд. Обычное взаимное позиционирование, не более того. Я бы даже предположил, что специально за нами слежки никто не ведёт, а информация у Нота от сети штатных осведомителей.

– Вона тот субчик, в жёлтом кафтане, – раздался из кармана следователя голос Терентия, – и девица, что вам пиво таскала. Токмо они не про вас, а так чтоб вообще стучат. Ну, кто, куды, зачем – усё такое.

Фигаро бросил в карман пару сухариков; оттуда тут же донеслось довольное чавканье.

– О как. – Артур изогнул бровь. – Интересно. А за кем они в принципе должны присматривать?

Чавканье прекратилось.

– Это... Бумажки у них. Ну, в смысле, списки.

– Так. И чьи фамилии в списках?

– Неместные краснопёрые. – Из кармана следователя высунулся нос-пятачок, забавно нюхающий воздух.– Городское управление... угу... хлыщи из столичной жандармерии, и, кажись, шерифы.

– Понятненько,– почти пропел Мерлин. – Стало быть, внешние и местные контролирующие органы и муниципалитет. Эмеральд Нот что-то тут такое мутит, и старается держать носы, как лаконично выразился Терентий, «неместных» подальше от своих тёмных схем.

– А это может иметь отношение к нашему делу?– Фигаро бросил в карман ещё сухарик.

– Понятия не имею. – Колдун жизнерадостно усмехнулся. – Для того, чтобы разобраться, что с чем связано, нужно видеть эти самые связи, а мы их пока не видим... К дьяволу. Я жрать хочу... О, а вот и ваш шашлык несут. И водку.

Водка, действительно, оказалась тем самым «Кристаллом»: свежей, чистой, с лёгким лимонным оттенком и привкусом талого льда. Следователь с колдуном тяпнули по стопочке, наблюдая как повара извлекают заказанную Артуром утку по-столичному из контейнера в котором ей полагалось мариноваться двое суток в маринаде из вина и сорока двух травок, и отправляют в печь на противне устланном морковными кружочками. Фигаро заметил на леднике ещё несколько похожих контейнеров из нержавеющей стали; похоже, утку по-столичному – блюдо весьма недешёвое – заказывали тут частенько.

Вечерело. Свет, пробивающийся сквозь листву, приобрёл глубокий медный оттенок; ветерок стал заметно прохладнее, и теперь приносил с собой ароматы лесной чащи: влажные, зелёные и странные. Так пахнет из-под старой коряги, когда раздвигаешь сухой веткой полог мха и видишь перед собой притаившийся отряд тугих молодых опят, ещё мокрых от росы. Потрескивали запутавшиеся в проводах разноцветные лампочки, откуда-то потянуло табаком – терпким и дорогим. Посетители всё прибывали, и следователь вспомнил, что сегодня пятница – святой день для всех, кого судьба осчастливила двумя обязательными выходными.

Публика была весьма разношерстная: джентльмены в дорогих костюмах, дамы в платьях из салонов Крузейро, Воронцовой и Лафит, похожие на конторских служащих старички в шитых золотом жилетах и молодчики с пальцами утыканными золотыми перстнями– все были веселы, явно уже подшофе, но вели себя на удивление прилично. Изредка до следователя с колдуном доносился весёлый смех, хлопало шампанское. Музыка стала громче, и Фигаро заметил, как на невысоком помосте чуть левее барной стойки раскладывает инструменты маленький оркестр.

Артуру, наконец, подали утку и настроение колдуна сразу улучшилось.

– Вот,– пробормотал Мерлин Первый с полным ртом, – вот это я нафыфаю хофошей куфней... М-м-м... А теперь водочки... Идеально... Что ни говори, а шеф-повар тут отменный. Завтра попробуем поросёнка. Возьмите ножку, Фигаро, это божественно.

– Ваша правда, – Фигаро, особо не стесняясь, отчекрыжил утке ногу и тут же вонзил в неё зубы, – утра великолепная. Тот редкий случай, когда это мясо умудрились не пересушить... Да, завтра непременно вернёмся сюда, но только после встречи с Нотом и рыбалки. У меня на завтра запланирована рыбалка. Ну, точнее, разведка: похожу тут, поброжу, порасспрашиваю местных насчёт мест, где можно закинуть удочки, про прикормку, опять же...

– Я с вами. – Мерлин с деловым видом разделывал утку на куски, ловко орудуя ножом и длинной двузубой вилкой. – Заодно обсудим то, что мы сумеем завтра вытащить из Нота и его протеже... Кстати, Фигаро, обратите внимание на ту компанию через два столика от нашего. Тоже на парапете у самого края, только столик у них побольше... Да-да, те, что едят кролика под вино. Вас ничего не смущает?

– Нет,– следователь равнодушно пожал плечами, забивая в трубку табак, – не смущает. Ну да, они нюхают «синюю пыль». И что? Вон те два гвардейца у оркестрового помоста вообще курят её через лампочку. Последняя стадия; такие, говорят, больше двух-трёх лет не живут... Артур, это серая территория. Законы тут работают редко, и часто берут выходной, когда это необходимо.

– Я понимаю, о чём вы говорите. Но употребление тяжёлых наркотиков в общественных местах...

– Да всем плевать. Вы когда-нибудь ходили на кораблях королевского флота?

– К счастью, не доводилось. А вы ходили?

– Не в качестве матроса. Когда война закончилась, наш полк перебрасывали в Ахтиар на броненосце «Рубин» аж из самой дельты Дуная, так я там всякого насмотрелся. Гашиш, опиум, «синяя пыль» – у моряков это, можно сказать, часть культуры. Пить-то им строжайше запрещено по уставу, ну и вот. Корабли – маленькие плавучие государства. Здесь, надо понимать, то же самое. Да и хрен с ним. Мне, откровенно говоря, так намного спокойнее, чем, скажем, в Столице, где все что-то курят, колют или нюхают под столами или в туалетах. Здесь оно как-то честнее, что ли. Как при Квадриптихе.

– Это вы меня уели. – Артур рассмеялся и налил ещё по стопке.– В Квадриптихе мы вообще не запрещали вещества, алкоголь и табак. Запрещена была только торговля без лицензии; вот за это могли и отправить лес валить.

– И как? Все сразу спились, скурились и снюхались?

– Нет,– Колдун чокнулся рюмками со следователем и выпил, зажмурившись от удовольствия, закусив тонким отрезом утиного мяса, – ну, разве что, поначалу были проблемы. Когда народ, не поверив своему счастью, принялся пихать в себя без разбору то, что раньше находилось под запретом. Нам, впрочем, было не до того; мы в то время задолбались отстреливать представителей закона, которые раньше крышевали всякую запрещёнку, а теперь внезапно остались без жирной статьи доходов.

– А неожиданно легализовавшиеся преступники?

– С ними тоже были трудности, – признал Мерлин, – но гораздо меньше. Им пришлось организовывать всё в белую, а там и конкуренция подчалила – всё, как положено. Рынок. Пришлось некогда честным бандитам