Девятая жизнь - Дмитрий Воеводин

Телефон снова завибрировал.

«Коллеги, высылаю повестку завтрашнего…»

– Сука, – ругнулся Павел, смахнул сообщение. – Вася, ты закрыл?

– Да. Пап?..

– Жди меня. Если сможешь тихо – подопри дверь тумбочкой, на которой твоя гитара стоит. Только не шуми, сын, не шуми.

Вася был в кадре, у него в глазах блестели слезы.

– Пап, а мама?

Павел натянул губы в улыбке.

– Вылечат быстро, не парься. Это быстро проходит.

В критических ситуациях он неплохо врал, это часто помогало на совещаниях.

– Пап, там это…

Сын заозирался, снова забарабанил пальцами эту свою нервную чечетку.

– Если в туалет – прямо в комнате, – жестко прервал его Павел, – из комнаты ни ногой. Выплесни в окно. Понимаю, может припереть со страху. Мать не шумит?

– Да я не про это! – громче сказал Вася и сам втянул голову в плечи. – Ой. Короче. Клякса же там, в большой комнате.

Павел уже успел отбить в домовой чат сообщение и замер.

«Соседи, срочно, в 62-ю квартиру второго подъезда надо вызвать скорую. Сам стою в пробке, вызвать не могу». Странное, конечно, сообщение, да и чат у них, мягко говоря, не самый дружный, но может, кто-нибудь…

Клякса. Истеричная, агрессивная кошка. Которая, в общем, не любила никого в их семье, но речи о том, чтобы избавиться от нее, никогда не шло. Белая, с дурацкими некрасивыми пятнами по морде и заднице.

– Вася, Клякса посидит там, ничего с ней не случится. – Почему он постоянно называет его по имени? Кажется, слышал в каком-то фильме, что так общаются в экстренных ситуациях с нервными людьми.

– Не-е-е-е, пап, слушай. – Снова шуршание, сын поднес телефон к щели под дверью. К стуку и легким подвываниям Светки прибавился истеричный полумяв-полурычание. Дальше стук прекратился и послышались шаги и грохот.

– Пап, ее достать надо! Мама щас не такая – вдруг она ее сожрет? – Вася любил кошку беззаветной любовью, не обращая внимания на заскоки зверя и регулярно получая от нее же свежие царапины на веснушчатый нос.

– Нет! – заорал Павел и понял, что водитель уже пару минут наблюдает за ним. – Сиди, дурак! Скоро я буду!

Двадцать восемь минут по навигатору.

– У вас нормально все? – водитель обернулся.

– А? – Павел посмотрел на него. – Да, дома проблемы. Не знаете, что там?

– Авария, пишут, – пожал плечами водитель.

Павел перевел взгляд обратно на экран.

Вася повесил трубку.

Он пошел за Кляксой.

Упертый и капризный дебил!

У Маши не было детей.

Павел хотел набрать его заново, но понял, что лучше дождаться, пока сын наберет его сам: мало ли, телефон зазвонит или громко завибрирует, а Светка, видимо, уже невменяемая. Неужели поход в магазин? А что еще – на работе она сегодня не была. То есть хватило пятнадцати минут.

Рядом с машиной стояли и смеялись два курьера «деливери». Дальше шли кутавшиеся в пуховики и пальто люди, обычные, офисные, кто-то смеялся. Он почувствовал, что очень хочет курить, очень, а ждать было невыносимо, потому что тянуло везде по телу, а еще рубашка под пиджаком прилипла к телу в подмышках.

– Покурить у вас можно? – спросил он сиплым голосом.

– Нет, извините, у нас наказывают за это, – виновато развел руками водитель, – сам хочу.

Павел вспомнил наконец, что экстренные службы – это 112. Дважды набрал, дважды сбросили. Бездумно, машинально открыл Телеграм.

«Паш, а когда ты своим скажешь?»

Маша. Павел подумал о том, что у нее в квартире сейчас тихо, и пахнет слегка ее парфюмом и кремами, и чисто, ни единой пылинки, там нет кошек, потому что у нее аллергия и она очень смешно чихает.

«Маш, позже. У меня проблемы».

Набрать Васю? Он занес палец над иконкой камеры в Ватсапе.

Внезапно лицо сына появилось во весь экран: тот звонил сам.

– Вася, ты зачем это сделал? Ты в порядке? Ты где?

Лицо сына было белым. Он начал говорить, и Павел вспомнил, что они когда-то ухнули кучу денег на логопеда. Вспомнил, потому что Вася заикался.

– Я д-достал Кляксу. Все норм, пап, не переживай. Только я н-не у себя, я теперь у вас в комнате. Я закрылся.

Кошка шипела где-то рядом, но не орала, а на бледной щеке красовалась новая отметина. Клякса оставалась верна себе: не понимала, что ее спасали.

– Она тебя тронула? Нападала?

– Мама? Ну она попробовала… Пап, я ее толкнул, короче. – Вася, очевидно, сильно переживал за содеянное и перебирал пальцами свободной руки в районе воротника футболки.

– Ты точно в порядке? Не ранен? Кровь есть? – Павел подумал, что за четырнадцать лет он так и не научился звучать искренне в разговорах с сыном.

– Не, вроде нет, пап. – Царапины на щеке Вася как бы и не замечал.

– А она не ломится к вам?

Вася оглянулся.

– Вроде нет… Она, кажется, ползает там и колотится головой обо все… Будто она у нее болит сильно. Пап, у нее из-под маски кровь течет.

Фраза соскользнула в плач.

– Вася, ты сейчас сиди тихо, родной, скоро я приеду, вот уже почти из пробки выехал. Ты зажми уши руками и сиди тихо. Никуда, слышишь меня, никуда не выходи!

Вася несколько раз кивнул, говорить ему было трудно. Затем он повесил трубку.

– Почти выехали. – Таксист кивнул в сторону Белой площади. – Камазист две полосы занял. Плохо у вас кому-то, я так понял?

Под КамАЗом на заснеженной дороге лежала разорванная пассажирская «Киа», а вокруг были мигалки.

Павел невпопад ответил:

– Да, проблемы у жены, сын один дома.

Машина ускорилась, объезжая аварию, и дальше пошла все быстрее.

«Паш, ты технично съехал, в духе „О чем говорят мужчины“, но я тоже живая. Ты пойми», – писала Маша.

Павел не стал отвечать, перед глазами стоял энергично трясущий головой Вася.

Неправильно. Что-то не так.

Первые отметины на хозяевах Клякса начала оставлять еще котенком – всего дичилась и почти не вылезала из-под дивана. Лапой врастопырку, от души и с истеричным визгливым мяуканьем. Над Павлом ржали на работе еженедельно: он был уверен, что котенок отогреется и начнет ластиться к ним, а шутки по теме ревнивых жен не иссякали. Светке тоже досталось пару раз, и она сильно переживала, что останутся шрамы от когтей.

Шрамы.

Три или четыре, не один.

Павел сглотнул и снова набрал Васю.

Вызов шел около семи секунд, и Павел почувствовал, как обмяк, как растворяется в этой душной «шкоде», стекает в щели заднего дивана, голова его безвольно склонилась к холодному стеклу.

Вася принял вызов.

– Вася! Ты как? Ты как себя чувствуешь? Ты все еще там?

Подросток выглядел вялым и смотрел