Девятая жизнь - Дмитрий Воеводин

Запах со стороны художникового дома был не сильный, но чувствовался даже здесь.

А котик

– Да твою мать, – выругалась Марина и потушила бычок о дощатую стену, на которой уже чернело пепельное пятно от бессчетных бычков. Заглянула через окно в дом – новая серия «Барбоскиных» затянула Машку на ближайшие минут двадцать. Почему бы не сходить и не проверить?

Дорога до пепелища заняла минуту. Народу тут уже не было никого: девятый час, все садятся ужинать или уже лежат на диванах. Марина растерянно встала перед чернеющими останками стены с тремя оконными проемами, пытаясь прикинуть, где было что. Хорошо было видно массивные балки крыши и саму ее, провалившуюся в центр довольно внушительного куба здания. Кое-где из-под пепла просматривались еще резные наличники ярких желтого и красного цветов.

Марина осторожно наступила на выглядевшую целой половицу, присела, попытавшись пролезть под рухнувшей балкой, естественно, оставила на толстовке жирную сажевую полосу и снова оглянулась.

– Ну какой, на хер, котик? – пробормотала она. Любовь к зверью была их с Машкой общей бедой и радостью. Короткие передержки, постоянное подкармливание бездомных котов и псов у местного магазина (хотя те ошивались больше у заднего входа и благодаря сердобольным продавщицам в целом не особо голодали), частые позывы взять кого-то в дом на постоянку – но это было невозможно, никогда не хватало денег даже на себя, да и кто будет присматривать за животным в их отсутствие?

Она замерла, услышав, как ей показалось, легкий скрип, который шел откуда-то снизу. Но внизу, под грязными подошвами кед, были только довольно крепкие половицы, которые огонь лизнул, но не уничтожил совсем.

Не хватает только, чтобы соседи объявились и решили, что я тут мародерствую, подумала Марина, быстро, как у нее обычно бывало, разозлилась и развернулась, чтобы уйти.

Второй мяв был отчетливее и совершенно точно ей не показался. Шел он все оттуда же – снизу. Злость как рукой сняло, в сердце заползла тихая паника: как его оттуда достать? Все вокруг было завалено тяжелыми остатками некогда крепких брусьев и балок. Рукой Марина провела по половице, пытаясь нащупать отверстие, какую-нибудь щель, хоть что-то. Вспотевшая, мокрая, в саже, шарила она так минуты две и еще несколько раз слышала слабое мяуканье, заставляя себя водить рукой в полутьме все активнее.

Пальцы нашли что-то похожее на металлическое кольцо, и без особой надежды она за него потянула, только секунду спустя подумав, что может так и остаться здесь, если еще какая-нибудь перекладина, или как их там называют, рухнет. А Машка сидит в доме, и у нее «Барбоскины». А мать будет лежать тут с раскроенной башкой.

Ничего не рухнуло, но кольцо оказалось ручкой двери, будто подпольной, створка приподнялась. Марина быстро сунула руку в карман, достала телефон и включила фонарик. Белый сноп неестественного света высветил яму, бетонную, примерно метр на метр. Точно не погреб. В центре ямы, в углублении, лежал, не в силах подняться, тот самый безымянный черный кот, которого вся деревня имела счастье лицезреть на заборе Палыча каждое утро и каждый вечер. Лежал он на ящике, похожем на домашнюю аптечку, что когда-то висела у Марининой бабушки при входе на кухню, – металлическом, сером, с небольшим современным замочком, будто от модного туристического чемодана.

– Живой то есть, – пропыхтела Марина, подняла с усилием створку этого импровизированного погреба повыше и дернула на себя ящик и кота. Животное уже почти не шевелилось. Удивительно было, как он вообще издавал звуки, надышавшись таким количеством дыма и просидев под полом несколько часов. Как он вообще туда попал? Ладно, потом.

Аккуратно, стараясь сохранить остатки толстовки, джинсов и кроссовок, Марина задом вперед, не разворачиваясь, выползла из остатков сгоревшего дома, везя за собой по половицам ящик, на котором, слегка покачиваясь от движений, лежал без сознания кот.

Уже оказавшись в метре от конструкции, на траве, быстро взяла кота в одну руку, а ящик – он оказался очень легким – под мышку, быстро пошла, почти побежала домой.

Машкины глаза округлились, когда она увидела лохматую, вспотевшую, грязную мать, к груди которой был прижат не подающий признаков жизни кот.

– Мам, это художника, да? Мам, он живой? Он с нами жить будет, мам?

– Маш, погоди, плохо ему. – Марина аккуратно уложила животное на пол и быстро пошла в сторону кухни. Ну воды налью, ну погуглю, как там им массаж надо делать, а если не выживет? Руки немного тряслись от напряжения, когда в плоское блюдце она наливала из чайника кипяченую воду.

– Маш, присмотри там за ним! Сейчас я… Водичку…

На выходе из кухни замерла и встала как вкопанная.

– Мам, да он вроде это, – неуверенно протянула Маша, а Марина уже видела, что именно «это».

Кот, полминуты назад лежавший бездыханной тряпкой на коврике у входа, сидел на их старом трельяже и деловито вылизывался, никакого дискомфорта не демонстрируя.

Марина прислонилась к стене, медленно поставила блюдечко с водой на пол – животное сразу же подошло и начало с жадностью ее пить.

– Ну минус жизнь точно, – пробормотала Марина, глядя на стремительно пришедшее в себя животное.

– Мам, он у нас останется? А погладить можно?

Кот замер, посмотрел на нее.

– Насчет погладить – у него и спрашивай. Насчет останется – я подумаю.

Подумала, сама протянула руку и ощутила пальцами гладкую шерсть с крупной ушастой головой под ней. Приятно. Кот пить не перестал, лишь геометрию ушей перестроил, словно проверяя, с какой целью к нему полезли.

Идиотский день кончился по-идиотски, на полу комнаты, с котом, чей хозяин умер несколько часов назад. А самой Марине снова надо было в душ.

3. Забор. Странное. Гниль

Конечно, легли не сразу. Машка не могла отстать от кота, который странным образом не показывал ни неприязни к новому окружению, ни в целом стресса от произошедшего.

Марина прыгнула в душевую второй раз, запустила стирку, собралась было положить в рюкзак контейнер с обычным своим обедом – сосиской с гречкой и половинкой моркови для диетического флера, а потом махнула рукой и решила, что никто из них завтра в школу не пойдет. А останутся они дома, и пусть увольнение идет своим ходом, а она все-таки попытается оживить ноутбук и написать это чертово резюме. Страх скрылся за усталостью, и в этой усталости, уложив Машку и почитав ей с телефона что-то, доползла до своего дивана. И моментально уснула.

Открыв глаза