"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

– Не получится их убить, – прошептал Лал. – Я бы сам не прочь. Только один из них давно умер. Другой так далеко и так надежно спрятан, что нам не дотянуться. А третий... Я его почти выстриг из себя, если снова начну о нем думать — получится хуже. Не напоминай.

– Как ты будешь охранять меня, если тебе самой нужна охрана? – отозвался Амрай.

– Так и буду, Амрай. Я тебя днем, ты меня ночью. Или, если не нравится, попрощаемся, и женись на пещерной принцессе.

Амрай схватил его под одеялом за предплечье и потащил на себя.

– Грубиян, – сказал Лал, выдирая рукав из его пальцев.

– Чего ты от меня хочешь?

– Ничего, Амрай. Я давно смирилась, что для потрахаться без обязательств ты вообще не вариант. Колпак у тебя съезжает еще хуже, чем у саврского князя.

- Это я, по-твоему, грубиян? Как ты разговариваешь со мной! Следи за словами!

– Я с тобой разговариваю прямо. Чтобы нечего было недопонимать и потом додумывать. Чтобы все было определено. Успокойся, Амрай. Спи. Нам пока некуда друг от друга деться.

– А если ты опять начнешь скулить?

– Ударь меня.

– Отличный выход.

Лал отвернулся в свою сторону. Минут через пять сказал:

– Все это – полное убожество.

– Ты про меня?

– Я про нашу с тобой жизнь. Что твою, что мою. Хоть вместе, хоть по отдельности. Думаю, нам нужно держаться друг от друга чуть дальше. Мы два разных человека, нас не объединяет ничего, кроме контракта. Кошмары снятся мне, а не тебе. Зачем ты в этом участвуешь?

– Тебе всегда снятся кошмары?

– Нет. Это просто дефицит тепла. Знаешь, как нас отправляли в экспедицию? Нравится, не нравится, любишь, не любишь, получи партнера, чтобы было, с кем обняться ночью, чтобы не оставаться в темноте и тишине в одиночестве, чтобы не биться головой в стену. Так надо, так я прожил всю жизнь, так привык. Днем у меня все по-другому.

– Отдай мне мой контракт. Я положу его в сейф, чтобы никто его не нашел и не прочел. Слуги роются в вещах. Я беспокоюсь.

– Из-за слуг или из-за того, что контракт у меня?

– Из-за того, и из-за другого.

– Скажи честно, кто я для тебя, Амрай? Чтоб без недомолвок. Кем ты меня считаешь? Позвала и не дала? Так ты и не берешь. Хотя и можешь, и хочешь. Ни одной из удобных ситуаций не воспользовался ни разу.

– Разве у нас были такие ситуации?

– Вот именно, – сказал Лал и накрылся с головой одеялом. – Контракт отдам завтра, не хочу вставать босиком. Буду скулить — просто бей, куда попадешь. Нет необходимости меня жалеть.

Утром Лал проснулся у Амрая на плече. В дверь стучали.

– Тепло? – спросил Амрай.

– Тепло, – ответил Лал. – Жаль, дверь заперта и сплетники не оценят.

– Шутки у тебя плохие, – качнул головой Амрай. – Жестоко шутишь. Вставай, если согрелась. У нас с тобой работа. Сегодня будет трудный день.

Лалу день трудным не показался. Он казался ему пыльным, мутным, глухим. И неприятным, как невыполненные обещания, отрабатывать которые непросто себя заставить. День Амрая, похоже, отличался не сильно.

– Тяжело с ними всеми, – поморщился князь, потянул к себе какую-то расшитую тряпку, посмотрел на вышивку и бросил обратно в общую кучу. – Трясина. Как в агиллейском болоте.

– Утешить? – угрюмо откликнулся Лал.

Амрай на пару секунд поджал губы и ничего не ответил. Они помолчали.

– А у тебя как дела? – наконец спросил Амрай.

– Смех и ералаш, – таким же безрадостным голосом отвечал Лал. – И свора скудоумных за спиной. Скажи, Амрай, что должно произойти между нами, чтобы ты в исступлении начал биться головой о стену?

Амрай мельком глянул в его сторону.

– Не надо обижаться на меня. Это странно – обижаться на то, чего не было.

– Ты стал бы искать себе в пещерах жену, если бы жреческая коллегия тебя освободила от твоих клятв?

– А разве ты пошла бы за меня? Ты говорила, что любишь другого. Что вы с ним не закончили начатый разговор.

– У меня сложные отношения с людьми. Настолько сложные, что я часто не могу разобраться, любовь к ним чувствую или ненависть, все между нами сказано, или есть, что добавить. Но если мне придется выбирать между другом и врагом, я выберу друга. Без малейшего сомнения. Я устал драться неизвестно за что. Врагов в моей жизни было много. Друзей... почти никого.

– При всех твоих достоинствах, Лалле, у тебя есть огромный недостаток, – покачал головой Амрай. – Ты не одиночка. Там, где одиночка идет, не задерживаясь, тебе приходится выбирать. Друг, враг — тебе непременно кто-то нужен. Ты помнишь, из-за чего ты пошла не с Дигоном, не с Иуркаром, а именно со мной? Помнишь, кто я?

– Помню.

– У меня четыре клятвы, четыре обета. Не пить вина, не есть мяса, не лгать и не доставлять себе плотских удовольствий. Три из них я нарушаю. Так многие делают, кто попал в монахи по недоразумению. Выбирают какой-то один и держат только его. За остальные три простится, если честно соблюсти четвертый, самый сложный. То есть, в других братствах он сложный, в нашем – не очень...

– Самый сложный обет, Амрай, это не врать. Для любого братства. Ты схитрил, выбрал что попроще.

– Схитрил. И я этому не рад. Поехали в Ренн прямо сейчас? Заберу с Зан-Заяла денег, сколько получится, и сам выкуплю контракт.

Лал ухватил его за вышитый зеленой бирюзой и золотыми бляшками ворот, повернул лицом к свету и уставился в глаза. Держал, пока Амрай не спросил полушепотом:

– Что?..

– Ты сейчас какое обещание или какое признание хочешь с меня стрясти? Скажи, что будет после того, как тебя освободят?

– Контракт аннулируется. И все мои клятвы братству тоже. Я буду свободен.

– А если ты не последний княжеский сын?

– Тогда нет.

– Что написано в твоем контракте?

– Он у тебя. Ты разве его не читала?

– Я не разбираю энленские каракули, криво написанные левой пяткой в темноте. Могу только догадываться.

Амрай моргнул.

– Написано, что я оказываю владельцу контракта любую посильную помощь, чего бы он ни попросил. Нужно лишь