"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

целовать, не отворачивался, но, словно каменный, сам не ответил ему ни разу. Личная жизнь полковника, определенно, стала более глубокой и интересной. Здорово на острове Бо его вытряхнули из вечного ледяного панциря, ведет себя почти как живой человек. Ну а цена... цена за услуги, как и способы оплаты долга – обсуждаются. Ли рассчитывал, что они договорятся.

Вот только имевшиеся у Ли сомнения полковник Лаллем своим поступком в лунном саду не развеял. Сможет ли он? Смотреть на смерть Донга, чудовищно виноватого перед ним, Лал отказался. Помочь тому убить себя – тем более. Почему? Потому что хотел поторговаться или потому, что он такой же игрушечный военный, как основная часть верхних? Прожить всю жизнь под тупую философию «приказы не обсуждаются» и решительно действовать, принимая четкие решения – не одно и то же.

Например, Добрый Хозяин не убивал людей. Принципиально. Была в его истории пара эпизодов, когда он спасал собственную жизнь — мир тут злой, случаются ситуации, когда нельзя останавливать себя, нельзя пугаться. Но оба раза не намеренно. Предлагать такое Фаю – во-первых, неэтично, у того и так проблемы со здоровьем, перенервничает снова, его будет жалко. В Ман Мираре в ночь перед отъездом Ли вернулся в секретарскую дежурку, где время от времени ночевал, в середине второй ночной стражи – не хотел утром под доклад чиновников выходить из спальни государя. Залез под одеяло к лежащему носом в стенку Фаю, не удержался, вернее, просто не стал себя сдерживать, подсунул ладонь и погладил Фая по животу.

– Ты чего? – удивился сонный Фай.

– Спи, – улыбнулся ему в теплый затылок Ли. – Я не пристаю. Тебе доктор запретил, а я накувыркался так, что больше не хочу. Мне просто нравится, когда есть животик, а в животике малыш. Разрешишь мне потрогать потом, когда начнет шевелиться?

– Своего накувыркай и потом трогай, – буркнул Фай, но отталкивать Ли не стал. Все-таки, они полжизни так проспали.

Во-вторых, Фай может понять, с чем имеет дело. Мозги у него в последнее время включаются лишь спорадически, но вдруг момент придется на проблеск сознания или какой-нибудь научный приступ, и Фай разберется, как устройство сделано. И сможет повторить. Насчет собственных разработок у него дела обстояли не очень, фантазии маловато, но мозголом и компилятор он всегда был гениальный. Убивать потом еще и Фая даже для Ли было бы слишком. Капитан Сеймур Сан вояка, хоть и с глазами нежной лани. Все первые впечатления о нем всегда у всех были обманчивы, он совсем не тот, кем выглядит. Сан может просто не захотеть, как художник не захочет уничтожать произведение искусства. Его может подвести любопытство или любовь к оружию. Обращаться к нему ненадежно. Нэля спишем со счетов, он вообще бестолочь. Ну, вот всех и перебрали. Из посвященных в ситуацию больше никого нет. Ли, конечно, мог бы сделать дело сам. Но тогда бы пострадала его репутация в глазах Доброго Хозяина. Стать для него убийцей, пусть и избавившим Хозяина от чудовищной, жестоко грызущей его двадцать лет обузы, Ли не хотелось. Это значило бы расстаться с ним. Причем, на грустной ноте. А Ли держался за Хозяина крепко. Нет, он не Лал, которому случайно свалилось в руки сокровище, а тот его бросил. Легко пришло, легко ушло, не очень-то и хотелось. Маленькому Ли и сокровище досталось не само по себе, а ценой трудов и переживаний, и хотелось завладеть им всерьез и надолго. Он не собирался спешить и впопыхах портить себе жизнь. Даже в интересах большого серьезного дела. По крайней мере, пока есть хоть один шанс решить все чужими руками, сам он даже близко подходить был не намерен.

Ли занес кулак, чтобы постучать в дверь дорогого гостиничного номера «для зрячих», то есть, с окнами и дневным светом, когда дверь эта открылась перед ним сама. Полковник Лаллем в шелковом пеньюаре, заваривающий в маленьком чайничке над жаровней чай и внимательно разливающий его по чашкам – гостю, своему другу, себе – это было удивительно. Могло бы быть даже трогательно, если бы не разбитые кулаки, не шея в пожелтевших, начинающих проходить синяках и не какая-то неясной этиологии лысина в голове, замазанная зеленым. Внешне жизнь полковника Лаллема могла отличаться от прежней сколь угодно сильно, но глубинная суть у нее оставалась та же. Кратчайшим путем к цели для него всегда была прямая. И напролом сквозь стены ему ходить не привыкать. Лал не изменял себе. Спутник Лала тоже поразил Ли до глубины души. Для начала, он был красноглазым. Самым настоящим, каких почти не встретишь в Таргене, и даже на Белом Севере они норовят спрятаться как можно глубже в землю. С белыми волосами, белыми бровями, белыми ресницами, с легко краснеющей от любых эмоций снежно-белой кожей и с такими глазами, словно из зрачков вот-вот капнет кровь. Высокий, намного крупнее самого Лала, пожалуй что красивый, если бы не альбинизм. Чтобы увидеть его красоту, в него нужно было невежливо всматриваться, а он пристальный взгляд явно не переносит. Радикально необычный экземпляр. При этом, холодный, высокомерный, презрительный и неразговорчивый. Не из-за воспитания или социальной роли, хотя и не совсем без этого. Из-за большого внутреннего напряжения, с которым, по-хорошему говоря, обязательно нужно работать. Иначе его персональный ад однажды разольется и сделает всем окружающим локальный, но яркий конец света. Впрочем, если Лал разбил кулаки об это белое чудовище, в том не окажется ничего удивительного. Это тоже своего рода терапевтическая работа. Доставалось же от полковника Лаллема Доброму Хозяину, когда тот пережимал с контролем. Такая жизнь у человека, такие в этой жизни воспитательные игры...

– Рассказывай, – велел Лал, когда его красноглазый приятель поставил на стол чашку с недопитым чаем, осчастливил Маленького Ли кровавым по виду и свинцовым по тяжести взглядом и, выдерживая царскую осанку, удалился в другую комнату, где, судя по стуку сброшенной обуви и скрипу мебели, свалился на кровать. Лал кивнул красноглазому вслед: – Не обращай внимания. У нас был вчера очень тяжелый день, а вы нам устроили еще и веселую ночь. Он пытается выспаться.

– А он у тебя совсем не разговаривает?

Лал одарил Ли таким же тяжелым взглядом, как красноглазый до этого.

– Ты с Бо сюда зачем явился? Мою жизнь анализировать?

– На Бо я все про всех знаю, мне там скучно, – Маленький Ли улыбнулся. – Прости мне мое любопытство. Но у тебя интересная жизнь.

– Это моя