"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

– Сан хочет, чтобы он вернулся на Бенеруф. Думаю, кир Хагиннор тоже не отказался бы от такого варианта.

– Нет, судьба Лаллема меня не интересует. Скажи... а там, где ты был... Туда попасть можно?

Ли кивнул:

– Можно, Фай.

– Что для этого требуется? Какие условия допуска?

– Не смотреть на меня, как на предателя и подлеца. Я никого не предавал. Я тоже стараюсь помочь. Просто у меня свои методы и свои представления о том, как, для кого и что нужно делать. Тебе достаточно будет лишь проявить терпение. Впрочем, куда тебе теперь торопиться. Если уж ты задумал оставлять ребенка, значит, пока не родишь, на Бенеруф тебе все равно не улететь. Ты кушай, Фай, кушай. Я выйду на четверть часа, ладно?

Фай похлебал какого-то густого супа. Съел пирожок, выпил чаю. Потом в дверь заглянул Ли и поманил его пальцем:

– Пойдем со мной. Поговоришь с одним полезным для нас человеком. Очень надо.

То, что это подстава, Фай никак не ожидал. Может, оно, конечно, с точки зрения изменившегося Ли, подставой не было, но Фай воспринял нежданную встречу именно так. Ли завел его по сети оранжерейных дорожек к площадке между деревьями, где горели несколько фонариков, а на скамье кто-то сгорбившись сидел. Слегка подтолкнув в его сторону Фая, Ли хихикнул и исчез, словно привидение, только ветки закачались. А Фай оказался наедине с Дином и в полном незнании, что тому сказать. Дин уже оглянулся на шаги. Смываться в кусты, как Ли, было поздно. Пришлось подойти ближе.

– А ты чего явился? – вместо приветствия сказал ему Дин. – Посочувствовать или позлорадствовать?

– Дин, ты сволочь, – выдал первое, что подумал, Фай. – Почему ты мне не сказал правду?

Дин молчал довольно долго. Потом все же ответил:

– А что бы она тебе дала, эта правда?

– Уважение к тебе, как к честному человеку.

– Я всю жизнь живу без этого уважения. Мне так проще. Уважение нужно поддерживать, трудиться. Лучше сразу без него. Если хочешь знать правду – между нами ничего больше не может быть, Фай, потому что мужчина ты гораздо больше, чем женщина. Ты доволен?

– Дин.

– Да что тебе еще от меня надо?

– Ты нездоров?

– Да! А тебе не рассказали? У меня умер сын. Я нездоров. Я от всех устал. Я никого не хочу видеть, тем более, тебя.

– Дин... Прими мои соболезнования.

Дин смотрел исподлобья.

– Я бесчестный, бездушный и бессердечный человек, – сказал он. – Запомни это. Мне срать на этикет. Поэтому впредь обходись без цветистых формальностей. Мне жаль только мою жену. Она не смогла стать матерью моих детей. Это позор и боль для нее. Мне очень ее жаль.

– Дин.

Вопросительный и болезненный взгляд «когда же ты отвалишь?»

Фай взял маленькую подушечку с края скамьи и протянул ее Дину.

– Передай своей жене, – сказал он. – Пусть положит под платье. – Развернулся и, пока Дин соображал о смысле сделанного ему подарка, торопливо зашагал прочь.

Глава 30

* * *

В день рассмотрения на жреческой коллегии у Амрая прямо с раннего утра начали шалить нервы. Он почти не спал. С вечера достал из каких-то дальних карманов дорожной сумки четки, книжечку с молитвами, зажег себе лампадку и всю ночь бормотал, стоя возле огонька на коленях.

– Посмотри на себя, – прицепился он к едва проснувшемуся Лалу. – Локоть разбит, руки исцарапаны. Коленка... ладно, коленку не видно под одеждой. Голова зашита. Шея в синяках. На груди синяки. За ухом зеленое пятно от лекарства. Ты похожа на разбойника с большой дороги, Лалле. Как с этим выйти в люди?

– Как и всегда. Надену мужское платье.

– Мы идем на жреческую коллегию. Это немыслимо. Это вообще против любых правил.

– Все равно меня дальше приемной не пустят. Горничная из тебя, Амрай, дерьмовая. С тобой советоваться – только комплекс неполноценности наживать. Я нормально выгляжу. Давай, в свои дела смотри. Документы проверил, ничего не потерялось?

Амрай шлепнул на комод перед зеркалом папку с документами. Сверху со звоном легла тамга.

– А это обязательно – идти на разбор? – спросил Лал. – Просто дать им денег, чтоб отвязались и отпустили, нельзя?

– За взятку? У нас с тобой нет и никогда не будет таких денег, чтобы купить реннскую жреческую коллегию. Или мне нужно продать Зерелат вместе с Зан-Заялом. Только кто их купит. Что-то мне кажется, не кончится это добром. Не те там люди. Ненавижу монастырское начальство. Своих ненавижу особенно. Была бы моя воля, я бы Чистое Братство выжег до последнего занюханного служки. И все упоминания о нем из книг и реестров вычистил. Чтобы больше никто и никогда не вздумал им верить и просить у них помощи.

– Просто уехать, бросить все? Не можешь?

– Монах должен терпеть.

– Сколько ж можно терпеть?

– Сколько будет дано жизни.

– Ты, наверное, перемолился ночью, Амрай. И стал святым.

– Святой это тот, кто всех любит. А я всех ненавижу.

– То есть, простой жизни для себя ты не хочешь.

Амрай долго смотрел на Лала прежде, чем сказать:

– Хочу. Только где ее взять?

Лал не стал ему говорить о своих дурных предчувствиях. И о своем «взгляде в спину». Он не понимал, кто за ним сейчас может наблюдать, и зачем. И наблюдает ли вообще, или у него развилась какая-нибудь подцепленная от психов в Иракте паранойя. Браслет он не надевал почти месяц, сначала без подсказок переводчика было сложно, потом он разговорился и привык. И все равно ему было неспокойно вплоть до идиотизма. Советники, оставив их решать частные дела в Ренне, отбыли домой. В Зерелат Лал с Амраем собирались вернуться с торговым караваном Таатана. Караван этот тронулся в путь на шесть дней позже них и даже еще не дошел до Ренна, а обратно отправится не раньше, чем через две декады. Если для них останется смысл возвращаться. Если все будет хорошо.

Документ от княжеского совета о том, что Зерелату нужен князь, а княжич Отан опасен для окружающих, поскольку пребывает в состоянии дикого зверя, и бумажка из госпиталя, согласно которой ему требуется врачебное наблюдение и постоянная лекарственная поддержка, лежали у Амрая в папке. Это были свидетельства о том, что Ордеш Амрай единственный и последний