"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

застегнута не на все пуговицы. Раздевали его там, что ли, со злостью подумал Лал, сразу представляя себе изощренный комплекс унижений, которым при необходимости приводили к повиновению тех, кто был слишком горд и самостоятелен, на орбитальных станциях. Обстановочка коллегии чем-то напоминала. Методы обработки наверняка похожие, просто антураж другой.

Он стал гладить Амрая по плечам, по шее, по рукам, по лицу и говорить те немногие ласковые слова, которые знал. Чувствовал себя при этом очень неловко и беспомощно, потому что не умел ни жалеть, ни утешать, ни успокаивать иначе, чем пощечинами. Но, вроде бы, помогло, Амрай встряхнул рукавами, подался к нему, они обнялись. Так уже было проще.

– Сейчас, малыш, сейчас меня отпустит, – прошептал Амрай Лалу в висок. – Я держусь. Все уже хорошо... Уроды. Подонки. Сволочи... Как же я их ненавижу... У нас с тобой ничего не будет, Лалле. Ни моей свободы, ни княжеского города Зерелата, ни настоящей семьи... Или я должен вернуться в Иракту и убить своего брата. Но и это почти ничего не решит...

– Я с тобой, Амрай, – сказал Лал. – Куда бы они тебя ни послали, что бы с тобой ни сделали. Что бы ты сам ни решил. Я буду с тобой. – Потоптался перед своим внутренним порогом, не очень понимая, как оказался перед необходимостью сказать это вслух и как вообще такие вещи в себе переступают, но собрался с силами и все-таки сумел выговорить: – Я люблю тебя... зайка моя... красноглазая. Сильно.

Поцеловаться они не успели. Только слегка дотронулись губами. «Взгляд в спину» облекся в плоть и выступил из-за кустов и из-за поворотов дорожек. Со всех сторон сразу. Много. От материализации дурных предчувствий Лала продрало холодом вдоль спины. Он выпрямился. На прощание сжал Амраю руки и сглотнул внезапную сухую паутину, забившую горло. В прошлый раз на Бо его оглушили электрошокером. В этот раз он был готов так просто не сдаваться. Умирать вдвоем с нелюбимым человеком, как случилось бы сразу после Бо, в самом деле было неправильно. А умереть вместе с любимым, тем более, если ничего хорошего их впереди не ждет – может быть, за этим он сюда и пришел. Если привела судьба, значит, не просто так, а со значением.

– Сиди, Амрай, – шепотом сказал Лал, заранее зная, что Амрай его слушаться не станет. – Не вмешивайся. Это не твои враги. Это за мной.

Поднялся, выступил на пару шагов вперед. Даже подвернул рукава, коль скоро дали на подготовку время. За спиной у него с мелодичным звоном вышел напиться лунного света меч Амрая. Стихи, написанные на нем, посвящены были луне Алиллат, которую нужно поить злой кровью, чтобы мир менялся к лучшему.

– Не стоит нас пугаться, – совершенно неожиданный и спокойный голос человека, которого не должно здесь быть. – Мы не за этим. Скажите ему, Лаллем. Пусть спрячет оружие.

И главный любитель «добрых дел» Донг тычком в загривок брошен перед Лалом на четвереньки. Колени у него были связаны. Ритуальны белым платком. Еще один из участников, Лал забыл, как его звали, с почтительным поклоном протянул Лалу парные мечи. Его собственные парные мечи в лакированных черных ножнах, большой и малый. Распорядитель всего этого действа, подошел и поправил сценографию. Малый меч, «хранитель чести», забрал и положил перед упирающимся кулаками в мелкую гальку дорожки Донгом. Туда же уронил другую белую салфетку.

– Вот так, - сказал он. – Здесь подходящее место или поискать другое? Что на этот счет сказано в каноне?

– Здесь подходящее место, – медленно отвечал Лал. Все, что он видел, было сверх его понимания. То есть, он понимал, что именно сейчас должно произойти. Но не понимал, с какой это делается целью. Для чего ему приносят жертву. Какого от него хотят ответа.

– Окажите мне честь, полковник, будьте моим секундантом, – механически, но твердо проговорил Донг.

– Говорите по-таргски, чтобы мой спутник понимал, о чем речь, – Лал почти пришел в себя.

Луна светила ярче подземных мхов и городских факелов, светло было почти как днем. Перед Донгом расстелили светлую циновку, он пересел на нее и стал снимать верхнюю часть одежды, подтыкая рукава под колени, чтобы не опрокинуться назад и не умереть некрасиво.

– Это все серьезно? – поинтересовался Лал.

– Нужно же, наконец, решить нерешенное, – отвечал ему Маленький Ли. – Вам раньше доводилось убивать людей, полковник?

– Да, – коротко ответил Лал, повернулся к Амраю и протянул тому свой меч. – Дай твой, моим не положено, – сказал он.

– Что это такое? – тихим голосом спросил Амрай, выполнив просьбу. – Казнь?

– Ритуал, – объяснил Лал. – Долги с острова Бо. Отойди в сторонку, забрызгает кровью.

Донг ожесточенно перематывал середину малого меча салфеткой. Решительности ему было не занимать.

Лал зашел ему за левое плечо, примерился, как нанесет удар. Потом посмотрел в глаза Амраю, так и оставшемуся на своем месте в шаге от садовой скамейки. И, когда Донг поднял перехваченное за салфетку оружие, мечом Амрая плашмя ударил его по рукам.

– Нет, – сказал Лал, обращаясь ко всем. – Это благородно и красиво, но вы должны мне не это. А благородство и красоту можете запихнуть себе туда, куда мне запихивали битое стекло.

Полураздетый Донг уткнулся лицом в циновку и закусил порезанную руку. Спина у него была исполосована свежими шрамами, словно его секли кнутом.

Лал забрал упавший малый меч и ножны от него.

– Нет, – еще раз повторил нахальному Маленькому Ли, подвигая того со своего пути. – Если непременно хочешь со мной расплатиться или попросить о чем-то, приходи завтра днем. Ты знаешь, где мы живем. Обсудим твои деловые предложения.

Глава 31

* * *

Кое в чем происшедшее порадовало Маленького Ли. Он подсмотрел много любопытного. Никогда раньше ему не приходилось наблюдать, как неприступный, прямой и опасный, словно лезвие первобытного меча, полковник Лаллем бегает за кем бы то ни было, не говоря уже о том, чтобы он бегал за получеловеком. Белесым, как лабораторная крыса, и нервным до театрального заламывания рук. Не видел, как Лал сам лезет с поцелуями. И никто из имевших с Лалом опыт близких отношений ему о таком не рассказывал. Нэль говорил, он вообще не целуется. Донг, если спросить, наверняка сказал бы то же самое. Доброму Хозяину он позволял себя