Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

Зёрна у неё были необычные: крупные, серые, невероятно твёрдые, на ощупь почти как мелкая речная галька. Корни каменной ржи, уходя глубоко вниз, отлично укрепляли рыхлую почву и, как губка, вытягивали из неё излишки остаточной земли-маны. А мука из таких зерен получалась тяжелой, невероятно питательной и главное — она годами не портилась даже в сырости. Для выживания в непредсказуемой Серой зоне — самое то.

Следом у соседней колоритной бабки я взял кровавую фасоль.

Название, конечно, звучало зловеще и подозрительно, но ничего откровенно некромантского в этом растении не было. Просто длинные зрелые стручки становились густо-багровыми, почти чёрными, а крупные бобы содержали в себе столько концентрированного белка, что по питательности легко могли заменить хорошую говядину. Правда, разговорчивая торговка честно предупредила, что во время своего недолгого цветения эта фасоль своим запахом привлекает из леса агрессивных хищных бабочек размером с мужскую ладонь.

Я с радостью купил сразу два больших мешка.

Нашему боевому Педро точно будет чем заняться на досуге, кроме как гонять батраков.

Ещё на одном прилавке мне приглянулась так называемая лунная тыква. Ночью, под открытым небом её тяжелые плоды жадно накапливали окружающую ману и начинали слабо, мистически светиться серебром, а оранжевая мякоть, по страстным заверениям торговки, имела потрясающий сладковато-пряный вкус.

Главное, строго предупредила она — ни в коем случае не оставлять полностью зрелые тыквы лежать на поле во время полнолуния.

— И что тогда случится с овощем? — с искренним любопытством спросил я, разглядывая гладкие семечки.

— У них вырастают острые зубы, и они бросаются на людей и больно кусаются за пятки, — серьезно ответила торговка, перекрестившись.

Я глубокомысленно задумался.

— Замечательно. Дайте три десятка семян. Будут отличные, зубастые друзья к моим подсолнухам. Заодно и реакцию новых батраков потренируем, пусть не расслабляются.

Последней, но стратегически важной покупкой стали семена железного гороха. Его толстые, шипастые лозы намертво цеплялись за каменные стены и со временем становились прочными и твёрдыми, как стальная проволока. Есть эти стручки можно было только совсем молодыми, пока не обломаешь зубы, зато зрелые, переплетенные плети гороха прекрасно, не хуже колючей проволоки укрепляли любые фермерские ограды от диких зверей.

Я уже с удовольствием представлял, как в несколько слоев обвяжу ими весь внешний периметр Норда. Даже если какая-нибудь крупная лесная тварь вроде медведя сдуру проломит бревна частокола, то она намертво запутается в шипастых железных лозах и будет жалобно и терпеливо ждать, пока я не высплюсь и не приду её убивать.

Мешки и свертки постепенно заполняли небольшую ручную тележку, которую я предусмотрительно арендовал у входа за пару медяков.

Оставалось купить хорошего овса для живой скотины — всё-таки теперь к нам на баланс прибавилась трофейная лошадка, которую нужно кормить не только некроэнергией.

Я как раз неспешно катил тележку мимо длинных, влажных рядов с цветочной рассадой, раздумывая, не взять ли Кире роз, когда мой пассивный некросканер внезапно, словно от укола иголкой, мелко дрогнул.

Я резко остановился посреди прохода.

Моё скрытое магическое восприятие работало постоянно, фоновым режимом отмечая вокруг сотни и сотни живых, пульсирующих аур. Шумные торговцы, суетливые крестьяне, угрюмые наёмники, усталые животные, несколько скрывающихся слабых магов и один очень толстый, потный мальчик, умудрившийся прямо сейчас виртуозно украсть сразу три горячих пирожка с соседнего лотка зевающего пекаря.

Но среди всего этого мощного, пёстрого эмоционального шума вдруг отчетливо, как вспышка, мелькнул до боли знакомый след ауры.

Слабый, едва уловимый из-за расстояния.

Но совершенно, абсолютно определенно знакомый мне.

Я медленно, нахмурившись, повернул голову в сторону дальних, самых грязных рядов.

— Роджер? — удивлённо, не веря себе, произнёс я.

Да нет, быть такого не может.

Капитан имперской стражи Роджер Стис, с которым мы расстались на дороге, сейчас должен был со своими людьми находиться где-то на пыльных трактах Большого Луговья, гонять бандитов, охранять случайных путников, по привычке приставать к красивым деревенским женщинам и навязчиво предлагать свою дружбу заезжим дворянам вроде меня.

Что ему, офицеру при исполнении, делать в одиночку здесь, на столичном рынке, да еще и в таком подозрительном состоянии ауры — измятой и пульсирующей от боли и страха?

Официально эта захудалая часть торговых рядов вообще была отведена под всяких сомнительных травников, скупщиков краденого и торговцев дешевой контрабандой. Не место для честного патрульного.

Я решительно оставил свою загруженную тележку прямо возле прилавка с рассадой, наказав продавцу присмотреть за ней, и быстрым шагом направился на знакомый магический след.

Чувствительный некросканер, работая как ищейка, уверенно привёл меня к группе мрачных, подозрительных мужчин, устроившихся в тени между двумя глухими, грязными крытыми повозками.

Выглядели они так, будто любой честный физический труд с самого детства вызывал у них сильную, неизлечимую аллергию и несварение желудка.

Сильно помятые, потертые кожаные доспехи без опознавательных знаков, грязные, пропыленные плащи, дешевое, разномастное оружие без малейшего намека на гвардейское единообразие и хмурые лица, каждое из которых буквально просилось на имперский плакат с надписью «Разыскивается живым или мёртвым за вознаграждение».

У одного из них напрочь отсутствовала верхняя половина левого уха. У второго через всю небритую щёку криво тянулся широкий, уродливый багровый ожог от стихийной магии. Третий, самый здоровый, зачем-то с явной гордостью носил сразу четыре метательных ножа на широком поясе, хотя по его тяжелой, обезьяньей походке и толстым пальцам было абсолютно понятно, что умело пользоваться он может разве что дубиной.

Обычные, классические контрабандисты и работорговцы.

Причём, судя по экипировке, далеко не самые успешные в своей профессии.

По-настоящему успешные столичные контрабандисты обычно выглядят как благообразные, уважаемые купцы первой гильдии, носят шелк и заседают в городском совете, обсуждая налоги.

Эти же маргиналы больше походили на обычных, туповатых дорожных разбойников, которым однажды какой-то умный человек на пальцах объяснил, что живого, связанного пленника всегда можно продать в рабство или на опыты гораздо выгоднее, чем просто обыскать его карманы, перерезать горло и бесплатно бросить гнить в придорожной канаве.

Я, нацепив на лицо маску простодушного, слегка рассеянного дворянина, смело подхожу к их повозкам, останавливаюсь в паре шагов и вежливо, с легкой улыбкой спрашиваю:

— Добрый день, уважаемые! Прекрасная погода, не правда ли? Вы не знаете случайно, где мне здесь найти капитана Роджера Стиса? Мне сказали, он может быть где-то поблизости.

И все семеро парней, не сказав ни единого слова, мгновенно, с хищным лязгом положили руки на рукояти своих мечей.

Глава 8

Усадьба Брисманов, столица

Граф Брисман уже, наверное, в сотый раз безостановочно прошёл от