Байки ночных таверн - Алексей В. Шокун

С этими словами она начала настраивать струны, и в тот момент, когда первые аккорды начали заполнять воздух, старый лютник у камина поднял голову. Он был седой, с морщинистой кожей и глазами, которые видели многое. Его лютня, хотя и старая, всё ещё звучала с ясностью и силой.

Он посмотрел на девушку и, улыбнувшись, подыграл ей, поднимаясь с кресла, как бы благословляя её песню.

"Песнь о потерянных шагах"

Я шла по дороге, где не было следов,

Туман закрывал мой взгляд, не видя дальше.

Каждый шаг был как тень, что терялась в прошлом,

И каждый звук казался эхом неслышной боли.

Далеко в темноте я слышала голоса,

Но они были не мои – не мои мечты.

Я шла, не зная, куда меня ведёт этот путь,

Но не могла остановиться – шаг за шагом.

И вот, когда я дошла до самого края,

Ветер прошёл и снова всё стало пусто.

Но в сердце моём осталась одна мысль:

Путь не важен, если ты находишь себя.

Я иду дальше, и пусть ночь темна,

Потому что я знаю, что на пути всегда есть свет.

С каждым шагом я становлюсь собой,

И мой след остаётся, даже если мне кажется, что его нет.

Пока она пела, её голос был мягким, но в нём слышалась твердость. Мелодия разносилась по таверне, как волна, которая не может остановиться. Каждый аккорд – как новый шаг на пути, каждый момент – как открытие. Старый лютник, подыгрывая, чувствовал каждый её аккорд, как будто это были его собственные шаги, когда-то потерянные на бескрайних дорогах.

Когда песня закончилась, в зале воцарилась тишина. Люди не сразу начали аплодировать – они просто сидели, ощущая глубокий отклик в своих душах.

Старый лютник поднял взгляд, и его глаза встретились с глазами девушки. Он сказал тихо, но уверенно:

– Ты поёшь не о пути. Ты поёшь о том, что мы все должны идти, несмотря ни на что. Путь – это не то, что мы ищем. Путь – это то, что мы открываем в себе.

Девушка тихо улыбнулась и кивнула.

– Спасибо, – сказала она. – Спасибо, что не забыли.

Таверна снова наполнилась звуками, но песня продолжала жить в ушах каждого. В этот вечер, в этом уголке мира, все они стали немного ближе друг другу, и каждый шаг по этому пути казался менее одиноким.

33.

Таверна «Черный Пегас» всегда была местом, куда не заглядывал свет. Находилась она в приграничном городе, где пересекались несколько великих армий, а мир и война существовали в постоянном хрупком балансе. Ночью её стены наполнялись не только звуками бурного пива, но и шепотом историй о битвах, потерях и великих героах, забытых в свете дня.

В этот вечер таверна была полна, но среди пьяных солдат и торговцев сидел одинокий человек, чье присутствие не могло быть незамеченным. Его лицо было скрыто под капюшоном, а на плечах висел тяжелый плащ, весь изорванный и запачканный в грязи. Этот человек был магом, но его магия была иной – она несла не только свет, но и тьму. Его звали Шадриан, и когда-то он был одним из самых могущественных магистров Ордена Света, но его предательство привело к падению целого города.

Шадриан был обвинен в том, что использовал магию не во благо, а в целях личной мести. Он раскрыл древние запретные заклинания, которые поглотили его целый род и стали причиной великого сражения, после которого Орден Света был разрушен, а сам Шадриан – изгнан. И теперь он был только тенью тех великих магов, что некогда защищали королевства от тьмы.

Бармен, заметив его, задумчиво подошел и, не дождавшись просьбы, поставил перед ним чашу вина. Это было не просто вино – это был напиток, который знал только один путь: либо давал забыть, либо разрушал душу.

– Ты не из местных, – сказал бармен, не скрывая любопытства. – И ты явно не ищешь мирной жизни. Твое лицо говорит об этом.

Шадриан медленно поднял взгляд. Его глаза были глубокими, как пропасть, и в них отражалась вся тяжесть пройденных лет.

– Я не ищу мира. Я ищу искупление, – ответил он, его голос был низким и хриплым. – То, что я сделал, не прощается. Но, возможно, я могу исправить одну ошибку.

Бармен кивнул и сделал паузу. Он был слишком опытен, чтобы не заметить, что этот человек не просто искал прощения – он искал путь, который вел в темные глубины магии, где не было ни света, ни надежды.

– Я слышал, что ты был магистром, – сказал бармен, снова наполнив чашу. – Что же привело тебя сюда, в этот заброшенный уголок мира?

Шадриан вздохнул, опустив взгляд на свою чашу, и едва ли не шепотом ответил:

– Война. Я был частью великой войны, войны, которую я не смог предотвратить. Я был одним из тех, кто мог бы победить, но вместо этого открыл двери, через которые прошли силы, что уничтожили всё. Всё, что осталось от меня, – это лишь мрак и боль. И теперь я должен найти способ запечатать те силы, что я выпустил, прежде чем они уничтожат всё.

Бармен посмотрел на него с сочувствием, но в его глазах не было жалости. Он знал, что каждый здесь, будь то маг или воин, имел свои мрак и свет, свои грехи и искупления.

– Запечатать силы? Ты думаешь, что ещё можешь это сделать? – спросил бармен с легким сомнением в голосе.

Шадриан посмотрел на него, и в его глазах вспыхнул огонь, что когда-то был характерен для магистров Ордена. Но это был не огонь силы – это был огонь отчаяния.

– Я единственный, кто знает, как закрыть те двери. Но для этого мне нужно попасть в древние руины на востоке, туда, где магия может быть переписана. Но я не смогу сделать это один. Я буду искать союзников, таких, кто осознает, что война не закончена.

Бармен задумался, как бы не столкнуться с этим мракобесием, но знал, что этот человек не просто так пришел сюда. И, возможно, его судьба была связана с этой историей, хотя и не по его желанию.

– Ты не один такой, – сказал он наконец, голос его стал мягче. – Многие приходят сюда, чтобы забыться или найти спасение. Но если ты ищешь союзников, то будь осторожен. В этой войне нет места для слабых. Те, кто отдал свою душу магии разрушения,