Натиск - Марцин Подлевский

Возможно, Единство узнает, что он сделал. Но тогда будет уже слишком поздно.

К сожалению, для Научного Клана было не поздно.

Единичные корабли, которые все еще кружили вокруг B612, пытаясь разобраться, как сектор Трех Планет превратился в однопланетную систему, не заметили сигнала приземлившегося на планету прыгуна, но услышали крик «Немезиды». Лежащий на палубе корабль того, кого называли Напастью, в результате воскрешения ядра выдал серию разрозненных сигналов — последних сообщений, запомненных Искусственными Интеллектами, которые, возникая из небытия, напомнили о себе предсмертным криком приказов, распоряжений и призывов. «Немезида» зазвучала криком о помощи, потоком информации о корректировке курса и — что было довольно жутко — криками гибнущих командиров и испуганного экипажа. И хоть это, возможно, и не был широкий трансляционный канал, известный Согласию, сигнал оказался настолько знакомым, что удивленные корабли Клана начали направлять свои датчики на фрагмент планеты с закопавшимся в грунт обломком.

Единственный почувствовал интерес Клана в тот момент, когда уже покинул обломки. И улыбнулся. Похоже, дела пойдут быстрее, чем он ожидал.

Медленно, не торопясь, Антенат направился к «Ленте».

***

Миртон Грюнвальд почти не говорил всю дорогу обратно.

Два валика, наполненные оживленными нанитами, лежали на санях, которые толкал Месье. Последний, третий валик, нес Помс. Машина выглядела очень взволнованной своей задачей. Она то и дело бормотала себе под нос расстроенным компьютерным голосом, и Миртон начал думать, что Персональный Машинный Опекун только делает вид, что стоит на ногах. Говоря прямо, Машина не выглядела уравновешенной. Это заметил и Месье.

— Она сейчас развалится, — заявил он, поправляя ручку антигравитонных саней. — Наш новый капитан, похоже, немного переборщил с повторным использованием. — Эй, ты! — крикнул он Помсу, который повернулся в его сторону, чуть не упав. — Ты хотя бы знаешь, где ты? И кто ты?

— Хозззяиннн…

— Ладно, хозяин. Хорошо. Я о другом спрашивал. Ты знаешь, где ты?

— Нестаббббильная… поверхность, — пожаловалась Машина. — Нестаббббильная.

— С ним не поговоришь, — заметил Грюнвальд.

— Посмотрим, — не сдался механик. — Помс, да? Слушай. Расскажи нам что-нибудь о… хозяине, а? Ты его, наверное, очень уважаешь, да?

— Хозззяин…

— Ну да, я знаю, что хозяин. Можешь что-нибудь о нем рассказать?

— Хоззяин знает, — объяснила Машина. — Конн. Конец.

— Какой конец?

— Коннннец.

— Что конец? — не понял Месье. — Можешь пояснить? Конец чего?

— Хоззяин знает. Коннннец, — самодовольно объяснил Помс. Машина ускорила шаг. — Коннннец конннцов.

— Я же тебе говорил, — с некоторой удовлетворенностью заметил Миртон. — «Хозяин знает. Конец концов». Куча полезной информации.

Механик не ответил. К тому же они приближались к «Ленте». А перед ней, как и ожидал Грюнвальд, уже стоял Единственный.

***

То, что сама Эрин считала глупой идеей, могло оказаться единственным спасением для Пин.

Сначала она положила Вайз в АмбуМед, который почти сразу поставил диагноз «перегрузка персонали» плюс несколько неконкретных симптомов с возможным кататоническим эффектом. Что еще хуже, устройство предложило не столько нейродопамин, который использовала Пинслип, сколько целую серию химических веществ с большим или меньшим риском применения. Здесь внутренний скромный ИИ АмбуМеда оставлял решение за людьми. Хуже всего было то, что каждое из принятых решений делало невозможным применение другого или значительно его ограничивало. Совсем как в средневековье Терранской эры: большинство препаратов имели побочные эффекты или не рекомендовались к применению вместе с другими. Паранойя.

— Не может быть так плохо, — шептала Хакл, глядя на инструкции. — Риск кататонии? Это какой-то абсурд. У тебя уже были похожие ситуации, девочка. Теперь ты рассыпалась?

Видимо, у каждого есть предел выносливости. Она сама это хорошо знала. Но даже Эрин не развалилась так сильно после того, что с ней случилось. Вайз в конце концов сломалась. Другое дело, что ее ломали медленно, годами. Это рано или поздно должно было случиться.

Вопрос в том, удастся ли ее сейчас спасти.

Он знал, вдруг подумала Хакл и отвёла взгляд от экрана устройства. Поэтому он не хотел возиться с её мозгами. Ещё бы что-нибудь перепутал… и вместо Пин осталась бы её выздоровевшая копия. Копия с другим мозгом.

Приятно знать, что некоторые вещи не может преодолеть даже трансгресс. Другое дело, что для спасения девушки с нервным срывом Эрин нужен был сумасшедший. И она могла только надеяться, что он вылечит ее… а не убьет.

Доктор Харпаго Джонс висел в стабилизирующей упряжи, укрытый защитной пленкой. Он выглядел безобидно — как забытая старая мебель. Учитывая принцип действия Белой Плесени, он был технически мертв. И совершенно безопасен.

Хакл вздохнула. Устройство было простым, нужно было лишь переключить механический дозатор с антитезой Белой Плесени — ее Черной версией — и ждать результата. Она протянула руку и, немного неуверенно запустила процесс воскрешения.

***

— Грюнвальд, Месье, — приветствовал их Антенат. — Наконец-то. И мой дорогой Помс.

— Микротты, — с гордостью объявила Машина, поднимая валик. Единственный кивнул головой.

— Отлично, — ответил он. — Месье? Вы заходите вместе с санями и Помсом внутрь. Остальные уже на «Ленте». Мне нужно… поговорить с моим оружейником. Что скажешь, Грюнвальд? Поболтаем?

— Конечно, — прохрипел Миртон. Механик неуверенно посмотрел на него исподлобья, но бывший капитан почти незаметно покачал головой, и Месье направился к шлюзу. Через мгновение он открыл переборку, и вместе с Машиной исчез внутри прыгуна.

— Забавно, — заметил Антенат. На красивом лице трансгресса играла легкая улыбка. — Вы даже не представляете, насколько просто вас читать. Во времена Империи более высокий уровень языка называли надъязыком. Сочетание высоких семантических структур с микросигналами тела и духа. Более эффективная форма общения, используемая в основном среди Высших Родов. Иногда она настолько обнажает истинные намерения, эмоции или простую злобу… что становится просто болезненной. Неудивительно, что в большинстве случаев люди полагались на праязык… примитивную форму общения. Лишенную большинства метасигналов.

— И что же говорят вам эти магические сигналы… господин капитан?

— То, что я должен оставить тебя здесь, Грюнвальд, — ответил Единственный. Трансгресс все еще улыбался, его босые ноги кровоточили от острых камней B612. — И признаюсь, что мне очень хочется это сделать.

Миртон не ответил. Но Антенат не нуждался в поддержке.

— Признаю, ты интригуешь, — начал он, небрежно протягивая руку и на глазах у изумленного Грюнвальда формируя себе сиденье из разбросанных вокруг камней. — Ты не трансгресс, в