Никто не умрёт - Александр Сергеевич Пелевин

вот сейчас, именно прямо сейчас, ему помогли бы те самые слова, которые Хвост сказал ему за несколько секунд до взрыва, но эта мысль тут же ушла, и слова никак не приходили.

Чёрная грузная фигура выросла перед ним в поле.

Никита поднял глаза и увидел Хвоста. Он стоял в сильно потемневшем, будто пропитанном спёкшейся кровью камуфляже, с грязными, пыльными волосами, всё таким же смертельно бледным лицом. В руке он держал человеческий череп, и на этот раз глазницы его светились ровным небесно-голубоватым светом.

Рванулся к нему из последних сил, протянул руки, попытался что-то сказать, но получилось лишь непонятное мычание.

Хвост что-то говорил, шевелил губами, но Никита ничего не слышал.

В отчаянии Немиров показал ему на свои уши и снова замычал.

Хвост приложил палец к губам, и его слова снова появились перед внутренним взглядом Немирова как будто буквами.

СОЧУВСТВУЮ ТВОЕЙ УТРАТЕ СЛУХА. НЕЛЬЗЯ НЕ ОТМЕТИТЬ С ГРУСТНОЙ ИРОНИЕЙ, ЧТО ТЫ, В ОТЛИЧИЕ ОТ МЕНЯ, ЛЕГЧЕ ОТДЕЛАЛСЯ.

Даже произнесённые таким образом слова всё равно успокаивали Немирова, помогали взять себя в руки. Он закивал.

ЧЕГО НЕ МОГУ ПОНЯТЬ, ТАК ЗАЧЕМ ТЫ ВООБЩЕ ПОБЕЖАЛ НА ЭТО ПОЛЕ. ТЫ ЖЕ ПРЕКРАСНО ЗНАЕШЬ, ЧТО ТУТ МОЖНО НАПОРОТЬСЯ НА МИНУ. СЛАБОУМИЕ И ОТВАГА? ПОНИМАЮ.

Немиров покачал головой, пытаясь дать понять, что сам не знает.

ЧТО С ТОБОЙ ПОДЕЛАТЬ? ПОПРОБУЮ ТЕБЯ ВЫВЕСТИ.

И он пошёл вперёд, огибая участки поля, держа перед собой череп на вытянутой руке и временами оглядываясь на ползущего за ним Немирова. Тот старался двигаться прямо по его следам. Там, где встречались мины, глазницы черепа в руке Хвоста начинали сильно и быстро мерцать, и он обходил их.

Немиров послушно перебирал локтями, помогал себе ногами, несмотря на боль, извивался, следовал за Хвостом неотступно.

Его слова проявлялись в голове, будто невидимая печатная машинка вдавливала их прямо в мозг.

ПОМНИШЬ, КАК ТЫ ВПЕРВЫЕ ПРИЕХАЛ В ДОНЕЦК?

«Помню», – подумал Немиров.

ПОМНИШЬ, КАК ЕХАЛИ НА «ШИШИГЕ» К ОПОЛЧЕНЦАМ В ЛНР?

«Да», – подумал он.

ПОМНИШЬ ТЕХ БОЙЦОВ В РАЗБИТОМ ПОСЁЛКЕ? ИЗ НИХ НЕ ОСТАЛОСЬ В ЖИВЫХ НИКОГО. ВСЕ ПОГИБЛИ В 2022–М.

Немирову стало горько и страшно. Он не знал, что ответить.

ДА И НЕ ОТВЕЧАЙ НИЧЕГО. Я САМ НЕ ЗНАЮ, ЧТО СКАЗАТЬ.

Немиров снова захотел спросить, что же такого важного Хвост сказал за секунды до взрыва, но тот не услышал его мыслей.

Когда они преодолели сотню метров и даже более, Хвост остановился, присел перед ползущим Никитой на корточки, заглянул ему в глаза.

Немиров почувствовал веяние ледяного мороза.

МНЕ ПОРА УХОДИТЬ.

«Не уходи, прошу тебя, не уходи, не оставляй меня тут. Не надо, зачем ты уходишь?»

ПОРА. ДАЛЬШЕ САМ. Я СПАС ТЕБЯ ТРИ РАЗА. ТЫ ЧТО, РУССКИХ СКАЗОК НЕ ЧИТАЛ?

Глазницы черепа в его руках вспыхнули в последний раз ослепительно-белым светом и погасли.

А ЭТИ СЛОВА НЕ ТАКИЕ УЖ И ВАЖНЫЕ. ВО ВСЯКОМ СЛУЧАЕ, НЕ ВАЖНЕЕ ВСЕГО ОСТАЛЬНОГО. БУДЕТ НАДО – ВСПОМНИШЬ.

Он стал прозрачным, и через его грузное тело проявились далёкие лесополки, серое небо, рыхлое чёрно-зелёное поле.

«Не надо, пожалуйста».

КОГДА Я УЙДУ, ПОСМОТРИ НАВЕРХ.

Немиров из последних сил кинулся к нему, тающему в воздухе, и упал лицом в мокрую грязь.

Он опять лежал один посреди бескрайнего поля.

По его грязным щекам текли слёзы, смешиваясь с кровью из ушей.

Он опять беззвучно заорал прямо в сырую землю, как будто хотел докричаться до самой земли. Но земля не слышала его. Он сам не слышал себя.

Он перевернулся на спину, посмотрел наверх и замер от ужаса.

Прямо над ним, метрах в пятидесяти, завис коптер.

Немиров плохо видел его – всё плыло перед глазами, – но дрон точно нёс что-то тяжелое под брюхом и медленно снижался, покачиваясь в воздухе.

Глаза Немирова округлились от ужаса, он попытался закричать, убежать, исчезнуть, но ничего не получалось, и тогда он начал изо всех сил креститься.

«Вот она, смерть, вот она и пришла. Ну, здравствуй».

Но с коптера ничего не сваливалось. Он продолжал спускаться.

Немиров с силой зажмурился.

«Ну, здравствуй», – повторил он самому себе.

Ничего не происходило.

Он открыл глаза и увидел, что дрон завис прямо над ним, а под его брюхом болтается бутылка с водой.

Она отделилась от коптера, пролетела вниз и мягко плюхнулась в траву рядом с Немировым.

Он бросился к бутылке, отыскал её по блеску, нащупал, жадно схватил.

На бутылку кто-то примотал скотчем белый листок с корявой надписью синим маркером:

СВОИ!

МЫ РЯДОМ!

ИДИ ЗА МНОЙ!

Немиров прижал бутылку к груди и снова посмотрел наверх, не веря в то, что увидел.

Дрон, медленно проплывая над ним, приветливо качнулся из стороны в сторону.

Немиров помахал ему рукой в ответ.

И снова пополз.

Бешено билось сердце в груди. Ощущение спасения сияло в его голове, освещало путь, оглушало ещё сильнее, чем сама глухота. Немиров полз за коптером, задыхаясь не то от счастья, не то от ужаса неизвестности, но всё равно полз и не хотел останавливаться, будто новые силы с многотысячной мощью вселились в него.

«Птица» вела его за собой, и впереди был свет.

Глава десятая

Маленький человечек в грязной футболке и камуфляжных штанах полз по огромному чёрно-зелёному полю, перепаханному взрывными воронками. Видно было, что он изо всех сил цеплялся за жизнь. Полз, замирал на месте, менял направление, потом снова полз. Изображение чуть увеличилось, и тогда стало видно, что у маленького человечка перебита нога.

В какой-то момент он перевернулся на спину и замер в ужасе, а потом начал креститься.

Изображение на экране закачалось и снова чуть приблизилось.

Человечек крестился, а потом перестал.

И увеличилось до крупного плана лицо – худое, небритое, грязное, с выпученными от ужаса глазами, перемазанное слезами и кровью. Человечек напоминал затравленное животное.

Мелькнула надпись: «НИЖНЯЯ ПОДСВЕТКА ВКА.».

И к человечку упала с неба бутылка воды.

Никита Немиров отложил телефон. Видео, которое гуляло по всей сети и которое он пересматривал раз за разом, называлось «Русский дрон вывел раненого волонтёра с поля боя».

Насчёт «с поля боя» военные блогеры, конечно, преувеличили.

Уже месяц он лежал в петербургской больнице. За окном бушевал жаркий август. Окна были открыты, свежий ветер раздувал занавески.

Ногу ему подлатали. Слух так и не вернулся.

Немиров мог ходить, но не хотел. Целыми днями он лежал на койке, наблюдая, как неслышно ходят по палате медсёстры, как шевелят губами, общаясь друг с другом, его соседи,