Никто не умрёт - Александр Сергеевич Пелевин

– Не помешает, – сказал он, увидев любопытный взгляд Немирова.

Через маленькое замёрзшее окошко в кабине Никита увидел, как к машине идёт водитель, высокорослый бородатый мужик в каракулевой генеральской папахе. Ему подумалось, что, наверное, в прошлой жизни он и правда был генералом.

– Погнали! – крикнул Хвост, когда за ним закрылась металлическая дверца.

Машина тронулась, и кабину затрясло так, что Немиров тут же ухватился за ближайший металлический поручень, чтобы не свалиться.

В окошке мелькнуло несколько огоньков, а потом они исчезли, и теперь он мог видеть только бесконечную расплывчатую черноту.

– Я подремлю, – сказал Хвост. – Ехать час. Видеть сны полезно. Тебе тоже рекомендую.

Он поставил автомат рядом с собой, обхватив его одной рукой, привалился спиной к стене и прикрыл глаза.

Немиров вдруг подумал: автомат, чёрт возьми, это же и правда настоящий автомат, это же вещь, из которой убивают людей.

«Вещь, из которой убивают людей», – ещё раз повторил он про себя.

Хвост спал.

Немиров не понимал, как можно уснуть в такой трясучке.

Он пытался разглядеть хоть что-то в окошке, но только снег мокрыми хлопьями налетал на стекло, разбавляя белыми кляксами мутную тьму. Ревел мотор, отчаянно дребезжала кабина, Никиту то и дело подбрасывало на холодной ледяной скамейке. Он закутался в пуховик и попытался тоже закрыть глаза, но ничего не получалось.

Он не знал, что видел комбата в первый и последний раз. Он не знал, что через несколько лет случится с Хвостом почти на такой же дороге возле передовой. Не знал, кем станет и что ещё увидит. Он думал о предстоящем визите на передовую и не знал, как она выглядит. Что это будет? Грязные заснеженные окопы с огневыми точками? Дымящиеся руины домов? Как вообще выглядит война? Он подумал: а что, если сейчас противник примет их за военную цель? Но ведь они и есть военная цель, сразу осёкся он, ведь это логично: они едут к линии фронта на военной машине.

Вспомнилась фраза, услышанная от Хвоста, когда они ехали сюда: «Он видит только, как петляет река и вьётся тропинка, и не знает, что он уже в стране бессмертных».

Он вспомнил, как однажды в подростковом возрасте, гуляя осенью с друзьями по Петербургу, опять упал и потерял сознание. И в коротком видении, пока друзья пытались привести его в чувство, он видел ту самую реку и тропинку. Всё было будто в старой сказке, очень яркое и цветистое, и он шёл вдоль реки по тропе, а перед ним порхала удивительно красивая Жар-птица, точно с иллюстраций Билибина – она всё звала его дальше и дальше, в далёкий город с высокими деревянными башнями и теремами. Жар-птица звала его лететь вместе с ним, но у него всё никак не получалось оторваться от земли, а потом в ноздри ударил резкий запах нашатырного спирта.

А потом почему-то вспомнил Соню, милую глупую Соню, вспомнил Петербург, свой страшный запой накануне Нового года, вспомнил Родиона Волкова, который усаживал его, пьяного, в машину, вспомнил поездку сюда, негра посреди праздничного Ельца, отель «Анжелика» и границу России с Донецкой Республикой. Он думал о себе. О том, что будет и чего больше никогда не будет. Думал, что сделал, наверное, правильный выбор, раз уж оказался здесь, в трясущейся старой «шишиге».

Наверное, правильный.

Да, точно, правильный.

Он открыл глаза. Хвост спал. Машину трясло. По чёрному квадрату окошка хлестала снежная буря.

Немиров не заметил, как сам задремал, но это была лёгкая, обволакивающая полудрёма, то самое состояние, в котором человек одновременно спит и не спит. Машина остановилась. Он взглянул в окошко – там по-прежнему ничего нельзя было разглядеть.

Хвост открыл глаза, и Никита понял, что тот не спал.

Водитель открыл дверцу «шишиги».

– Приехали.

Вывалились из машины – сонные, уставшие, угрюмые – и сразу же погрузились по колени в снег.

Немиров не видел ничего, кроме тьмы и метели. Под ногами скрипел снег, изо рта валил густой пар, а впереди с трудом угадывались в темноте очертания двухэтажного здания с полуоткрытой дверью, из которой исходил слабый свет.

Войдя в здание, Немиров понял, что это какая-то полуразрушенная, забитая фанерными досками постройка, видимо, изначально административного назначения. Электричество работало от генератора. Было холодно.

Около десятка бойцов тесно набились в слабо освещённом помещении, на двери которого висела табличка «Кабшет директора».

Немиров всматривался в их лица.

Обычные русские мужики, одетые как попало: кто в современном пиксельном камуфляже, кто в ещё советском, кто в обычном пуховике цвета хаки, кто в «горке» и папахе, кто в модной натовской куртке…

Простые, рабочие лица. Небритые, усатые, уставшие.

У каждого с собой автомат. Никита понял, что они пришли прямо с позиций, которые расположены совсем рядом. Он приткнулся в дальнем углу, сел на корточки: стульев на всех не хватило.

Хвост сел за стол, взвалил перед собой баул, начал раскладывать приборы.

– Военное дело, товарищи бойцы, следует изучать настоящим образом. А задачи у вас, как у бойцов, две. Первая – не дать противнику убить себя. Вторая – уничтожить противника. А что нам в этом поможет? Правильно, в этом нам поможет закрытая связь. Поэтому я привёз вам сюда много полезных подарков и подробно расскажу, как ими пользоваться.

Немирову вскоре стало скучно: зазвучали слишком уж непонятные технические термины.

Он аккуратно дал знак, что выходит покурить, и спустился к выходу.

У дверей стоял одинокий караульный – высокий смуглый парень с офицерскими усиками, будто из кино про белогвардейцев.

– Я покурить… – сказал Немиров. – Можно?

– Только осторожно, – ответил караульный и приоткрыл дверь.

Немиров вышел на улицу, поднял воротник пальто, укутался от метели.

Чиркнул зажигалкой, укрыв сигарету рукой. Закурил.

Впереди он не видел ничего, кроме бескрайнего снежного поля, слившегося с метелью и уходящего в бесконечно чёрный горизонт.

– Извините, а сигареты не найдётся? – раздался сзади голос.

– Да, конечно.

Немиров протянул караульному сигарету. Тот перевесил автомат на плечо, закурил.

Они стояли вдвоём и курили, глядя вдаль.

– Извините, – набрался наглости Немиров. – А можно автомат подержать?

Он ни разу в жизни не держал в руках боевой автомат.

Караульный слегка улыбнулся.

– Да не вопрос. Только не стреляйте.

Он стащил с плеча АК, протянул Немирову.

Никита зажал сигарету в зубах, взял оружие, ощутил ледяное прикосновение металла, потрогал магазин, осмотрел ствол и затвор. Увидел надпись белым маркером на чёрном: «Брунгильда».

– Брунгильда?

– Так назвал.

– Впервые в руках держу, – сказал он.

– Дай бог, чтобы больше не пришлось, – ответил караульный.

Никите пришёл в голову ещё один вопрос:

– А сколько здесь до