Никто не умрёт - Александр Сергеевич Пелевин

– Уходи, птица, – тихо сказал Хвост. – Мы уже мертвы.

Прямо над их головами дрон взревел мотором, поднялся ввысь и удалился в сторону лесополки.

Вскоре его жужжание стихло вдалеке.

Немиров вдруг с ужасом задумался: а вдруг это не уловка Хвоста, а вдруг он и правда уже умер, а вдруг…

– Да живой ты, живой, – ответил Хвост, прочитав его мысли. – Радуйся пока.

Немиров захотел ответить: «Было бы чему», но вовремя осёкся. Его колени тряслись от страха, колотилось сердце, в горле застрял раскалённый ком.

Вокруг стояла непроглядная тьма, вдалеке гремела арта, свет глазниц выхватывал из черноты ямы и рытвины, воронки от взрывов и куски покорёженного металла, и они шли дальше, пока по обеим сторонам говорило само с собой мёртвое поле.

Немиров вспомнил, как они ехали по этой же дороге прошедшей ночью с выключенными фарами на той самой «буханке», в которую утром прилетел камикадзе. Он часто был в прифронтовой и тыловой полосе, но это оказалась первая поездка на «войну-войну», как он сам сказал тогда Хвосту и водителю Чёрному. Они везли бойцам новенькую станцию РЭБ. Обратно ехали без защиты. Интересно, подумалось Немирову, как там парни, если даже тут настолько нелегко?..

Ноги его заплетались, в горле горело настолько, что даже само дыхание застревало в глотке, и, когда он пытался что-то сказать, слова будто прилипали к нёбу. Мутило в голове, желудок сжимался то ли от голода, то ли от ужаса, и Немирову казалось, что вот-вот, ещё немного – и он совсем кончится.

Он пытался идти таким быстрым шагом, каким только мог в этом состоянии, и неотрывно смотрел на Хвоста со светящимся черепом в руке, будто боялся, что, если отвернётся на секунду, перестанет смотреть, тот исчезнет.

И снова бабахало за горизонтом, и над головой жужжало, всё приближаясь, а потом отдалялось и умолкало.

– С парнями всё нормально, – сказал Хвост, снова услышав его мысли. – Им есть куда скрыться под землю. Это у нас всё плохо. Точнее, у тебя.

– Что ты говорил тогда, за несколько секунд до взрыва? Я пытаюсь вспомнить и не могу.

Вспомнить эти слова было очень важно для Никиты, казалось, что эти слова были для него сейчас нужнее всего на свете. Но Хвост не отвечал, будто не слышал.

– Я очень хочу пить, – пробормотал Немиров и даже сам не услышал своих слов.

– Ничем не могу помочь. Захочешь – пописаешь в бутылку. Я могу отвернуться.

Немирову вдруг подумалось, что Хвост разговаривает как-то по-другому, совсем не так, как обычно выражался при жизни. В его речи появилось что-то от Родиона Волкова, от покойного комбата, от всех бойцов, которых он знал и с которыми дружил. От погибшего водителя Чёрного, от парней, которым они сегодня отвозили РЭВ, от ополченцев первой волны и мобилизованных в 2022-м…

Конечно, никакой это не Хвост. И вместе с тем это он – именно такой, каким всегда умел и любил быть. И не он.

«Логично, – решил Немиров. – Он же умер».

– Ну умер и умер, – равнодушно сказал Хвост. – Ты иди аккуратнее, опять ноги заплетаются. Сейчас упадёшь.

– Не упаду, – прохрипел Немиров.

И тут же рухнул в придорожную пыль.

Ему казалось, что он попал в пустую чёрную раму, чтобы стать картиной, но что-то не получалось: рисунок никак не складывался из разбитых кусков реальности, из осколков металла и пятен крови, из говорящего на тысячу голосов поля, из жужжания дронов и грома ночных солнышек над горизонтом. Всё это должно было собраться заново в человека, но никак не собиралось – только чёрная рама и запах горелой земли.

* * *

не получилось

заблудился

зачеркнул

не вижу

* * *

Когда выезжали из Ясиноватой, их остановили бойцы на блокпосте. Хвост ещё на подъезде, сбавляя скорость, начал вытаскивать из нагрудного кармана военный билет Народной милиции АНР. Немиров почти задремал, но проснулся от снижения скорости и в спешке потянулся за паспортом.

– Куда едем? – глухо спросил высокий ополченец в балаклаве.

На плече у него висел автомат. Чуть поодаль, на фоне бетонных блоков, небрежно накрытых белой маскировочной сеткой, кучковались ещё трое бойцов.

Немиров впервые с момента пересечения границы увидел так близко вооружённых людей, но у него не появилось ни капли страха, присущего питерской интеллигенции при виде подобного зрелища. Этому незнакомому человеку в балаклаве немедленно захотелось доверять. В самом деле, они же не делают ничего преступного, чего бояться? К тому же все свои, и он тут теперь почти свой.

– В Кировск, – сказал Хвост.

– А ваш коллега?

– Мой коллега тоже в Кировск. – Он передал бойцу паспорт Немирова.

Парень вгляделся в бумажку, потом наклонился перед окном и пристально посмотрел на Никиту.

– Из Питера? – спросил он.

– Так точно, – почему-то по-военному ответил Немиров.

– А я слышал, что в Питере живут только либералы и алкоголики.

Немирову стало обидно за родной город.

– Неправда, – сказал он. – Я алкоголик, но не либерал.

Парни засмеялись.

– Всего доброго, – ответил военный, протягивая документы обратно в окно.

Когда они проехали бетонные блоки, Хвост сказал:

– Это Ясиноватский блокпост. Если читал новости, как тут шли бои весной позапрошлого года, это было прямо здесь. Кстати, до укропов чуть меньше километра.

– Так близко?

– Метров семьсот – восемьсот, если быть точным. Но стреляют сейчас редко. Сравнительно редко.

– Это где, в той стороне? – Немиров показал рукой влево от машины, в сторону заснеженных лесопосадок.

Хвост кивнул.

Никита не мог перестать смотреть в сторону лесопосадок. Ему живо представилось, как прямо там, под этими деревьями, сидят укропы – настоящие злые укропы, в сером камуфляже с нацистскими крестами, до зубов вооружённые натовским оружием, – и смотрят на них через современные тактические бинокли, закусывая салом, как в мемах и анекдотах. «Дывысь, Мыкола, русня едет», – говорит один. «У-у-у, кляты москали, – отвечает другой. – А давай по ним из мыномёта». – «А коли они нас?» – «А нас-то за що?»

Немиров сам посмеялся этой дурацкой карикатурной мысли. А потом подумал: а вдруг они и правда именно такие? Ему вспомнилась Соня, милая глупая Соня, которая тоже оказалась в итоге совершенно карикатурной: напишешь об этом в книге – не поверят, скажут, слишком плоский персонаж.

– Ты убивал людей? – неожиданно для самого себя открыто спросил Немиров.

Он понял, что всё это время хотел спросить именно это.

– С чего это ты вдруг заговорил как типичный питерский либерал? – усмехнулся Хвост. – Сказать по правде – понятия не имею. Стрелял куда-то вдаль, может быть, кого-то и задел. А может, и нет. Тут девяносто процентов бойцов не ответят на