Адмирал Империи – 61 - Дмитрий Николаевич Коровников

первую за много часов. Не победа, нет. Ещё далеко не победа. Но хотя бы шаг в правильном направлении. Птолемею не удаётся переманить на свою сторону силовиков — а без армии все его красивые речи останутся пустым сотрясением воздуха.

— Это хорошие новости. Передай им, что мои представители прибудут в ближайшее время. Как только мы закончим с Граусом.

— Принято. Однако вынужден сообщить и о менее благоприятных обстоятельствах.

Улыбка сползла с её лица.

— Говори.

— Судя по перехватам, в здании Адмиралтейства сконцентрировано-таки несколько групп вооружённых людей. Мои аналитические алгоритмы с высокой степенью вероятности идентифицируют их как офицеров, лично преданных первому министру, а также ставленников, назначенных им на ключевые должности за последний год.

— Сколько их?

— Точные данные отсутствуют. Оценочно — от ста до двухсот человек. Возможно, больше. Также есть основания полагать, что к ним присоединились остатки подразделений «преображенцев» — тех, которым удалось избежать нейтрализации в других частях города. Большая часть гвардейцев была ликвидирована или обезврежена, но некоторым группам удалось сохраниться.

Хромцова нахмурилась. «Преображенцы». Эти ряженые клоуны в форме императорской гвардии. Она уже столкнулась с ними сегодня — на лестнице Сената. И одного из них — молодого, горячего, глупого — ей пришлось пристрелить.

— Чем вооружены?

— По всей видимости, обычное стрелковое оружие. Ничего тяжелого. Перехваченные переговоры упоминают «готовность к обороне» и «защиту до последнего».

— Идиоты, — Агриппина Ивановна покачала головой. — Героические идиоты, готовые умереть за человека, который бросит их при первой возможности.

Она повернулась к Ермолову, сидевшему у открытой двери в кабину пилотов. Капитан слушал разговор через открытый канал связи и уже понял, к чему всё идёт.

— Слышал? — спросила она.

— Так точно, госпожа вице-адмирал.

— Что думаешь?

Ермолов помолчал, обдумывая ответ. Его изрезанное шрамами лицо за прозрачным забралом было спокойным и сосредоточенным.

— Думаю, что у нас численное и техническое превосходство, — произнёс он наконец. — Полторы сотни бойцов в «Ратниках» против сотни-другой офицеров в парадных мундирах и нескольких десятков гвардейцев — это не бой, это избиение. Но если они закрепятся в здании и будут защищаться всерьёз, мы можем понести потери. Адмиралтейство — старая постройка, капитальные стены, узкие коридоры. Идеальное место для обороны малыми силами. И если там действительно есть «преображенцы» в полной экипировке…

Он не закончил фразу, но Хромцова поняла. В открытом бою численность и слаженные действия ее ребят решит исход в пользу нападающих. Но в тесных помещениях, где манёвр ограничен, а преимущество в дальности огня нивелируется…

— Значит, пока не будем штурмовать вслепую, — сказала она. — Но и церемониться не станем.

Её голос стал жёстче:

— В прошлый раз, у Сената, я была с ними слишком деликатной. Разогнала этих политиканов по домам, вместо того чтобы арестовать каждого за государственную измену. Дала им шанс одуматься. Результат? — она махнула рукой в сторону иллюминатора, за которым проплывали бесконечные экраны с лицом Грауса. — Эти гаденыши снова собираются. Снова готовят сопротивление. Думают, что со мной можно поиграть.

Агриппина Ивановна посмотрела Ермолову прямо в глаза:

— На этот раз всё будет иначе, капитан. Каждый, кого мы застанем с оружием в руках — и кто откажется немедленно его сложить — будет уничтожен на месте. Без предупреждений, соплей и вторых шансов. Мы перебьём их как деметрийских куропаток.

Ермолов молча кивнул. В его глазах не было ни сомнения, ни осуждения — только холодная профессиональная готовность выполнить приказ.

— Как прикажете, госпожа вице-адмирал.

Глава 9

Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: контролируется силами первого министра Грауса.

Точка пространства: столичная планета Новая Москва-3. Адмиралтейство ВКС.

Дата: 17 августа 2215 года.

Здание Адмиралтейства Военно-Космических Сил Российской Империи возникло в иллюминаторе, как видение из другой эпохи.

Три этажа белого камня с колоннами в неоклассическом стиле, широкие ступени парадного входа, высокие арочные окна, отблёскивающие закатным золотом. И над всем этим великолепием — шпиль. Огромный, устремлённый в небо, покрытый настоящим золотом, которое ловило последние лучи заходящего солнца и превращало их в нестерпимо яркое сияние.

Агриппина Ивановна смотрела на это здание, и что-то сжималось у неё в груди. Не восхищение — нет, времена восхищения архитектурой давно прошли. Скорее, странная смесь ностальгии и гнева. Она бывала здесь раньше — много раз, казалось, в другой жизни, когда всё было проще и понятнее. Получала награды в парадном зале. Сидела на совещаниях в адмиральских кабинетах. Ходила по этим коридорам, ещё не зная, что однажды ей придётся штурмовать их с оружием в руках.

Но то было в прошлом. А сейчас вокруг Адмиралтейства собиралась толпа.

Шаттл снизился, и картина внизу стала яснее. Сотни людей — возможно, уже тысячи — стекались к зданию со всех сторон. Пешком, но в основном на аэрокарах, группами и поодиночке, с уже надоевшими плакатами и без. Они заполняли площадь перед парадным входом, растекались по прилегающим улицам, занимали крыши соседних зданий. Над их головами мелькали импровизированные знамёна — не имперские орлы, а какие-то самодельные полотнища с лозунгами в поддержку «законного правительства».

Здесь толпа была меньше, чем у Сената, — Хромцова оценила её примерно в три-четыре тысячи человек. Но она росла с каждой минутой. Аэрокары продолжали прибывать — длинная вереница машин тянулась к Адмиралтейству с разных концов города. К тому же ээробусы высаживали пассажиров партиями по тридцать-сорок человек. Видимо, включили админресурс.

По видеорепортажам, которые транслировались на экранах внутри шаттла, и визуально было понятно: к этому месту по воздуху и по земле стягивается всё больше транспорта со всех концов столицы.

Агриппина Ивановна прищурилась, вглядываясь в лица внизу. Что-то привлекло её внимание — какое-то несоответствие, какой-то диссонанс в картине «народного протеста».

Потом она поняла.

Среди этих людей — обычных горожан в рабочей одежде, мелких чиновников в деловых костюмах — мелькали уже знакомые чёрные мантии с золотой окантовкой. Сенаторы. Те самые почтенные законодатели, которых она разогнала всего час назад. Некоторые из них, самые неугомонные, уже успели добраться сюда — растрёпанные, без своих регалий, но всё ещё узнаваемые. Они сновали среди толпы, что-то говорили, жестикулировали, указывали на небо, где кружили её шаттлы.

Нагнетали обстановку, гады. Накручивали людей.

Что-то тёмное и горячее шевельнулось в груди Агриппины Ивановны.

Всё сходилось. Сенат. Речь Грауса. Сборище у Адмиралтейства. Это был не хаос — это была стратегия. Похоже, ловкач Птолемей отвлёк её разборками с парламентом, пока сам готовил совещание с лояльными офицерами. Выиграл время. Собрал силы. А теперь — пока она летела через весь город — успел