Адмирал Империи – 61 - Дмитрий Николаевич Коровников

Этот хитрый старый лис переигрывал её на каждом шагу.

Но не сейчас. Больше подобного не случится.

— Пилот! — голос Хромцовой хлестнул по воздуху кабины. — Связь со всеми шаттлами. Общий канал.

Девушка-пилот — стройная и темноволосая, с живым, подвижным лицом и весёлыми карими глазами — полуобернулась в кресле. На её нагрудной пластине Агриппина Ивановна разглядела именную бирку: «Ст. лейтенант Котова С. А.»

— Канал открыт, госпожа вице-адмирал.

Хромцова взяла в руки гарнитуру внутренней связи и прижала к горлу.

— Всем бортам — говорит Хромцова. Слушайте приказ.

Эфир наполнился короткими щелчками подтверждения от пяти других экипажей.

— Внизу — скопление гражданских лиц. Сторонники мятежника Грауса. Они мешают нашей высадке и представляют угрозу операции. — Она сделала паузу, давая словам осесть. — Приказываю открыть заградительный огонь. Турелями — по периметру зоны безопасности вокруг здания Адмиралтейства. Цель — не уничтожение, а вытеснение. Покажите этим паразитам линию, за которую заходить нельзя. И покажите убедительно, чтобы поняли.

Несколько секунд тишины. Потом — голос одного из пилотов, осторожный и напряжённый:

— Госпожа вице-адмирал, там гражданские. Безоружные. Если открыть огонь…

— Я знаю, кто там, — отрезала Хромцова. — Выполняйте приказ.

Ещё мгновение колебания. Потом — серия коротких «Есть» из всех динамиков.

Старший лейтенант Котова повернулась к своей панели управления. Её пальцы — длинные, ловкие, с коротко остриженными ногтями — забегали по сенсорам, активируя системы вооружения.

— Турели готовы, — доложила она ровным голосом. — Открываю огонь по команде.

Агриппина Ивановна кивнула.

— Огонь.

Шесть шаттлов выстроились полукольцом над площадью Адмиралтейства — тёмные хищные силуэты на фоне пурпурного закатного неба. Их турели развернулись, целясь вниз, туда, где колыхалось море человеческих голов.

А потом заговорили автоматические пушки.

Это был не тот звук, к которому привыкли обитатели мирного города. Не гул аэрокаров, не шум уличной толпы, не мелодичные переливы рекламных джинглов. Это был рёв — низкий, рокочущий, прокатывающийся над крышами, проникающий в кости, заставляющий внутренности сжиматься от первобытного, звериного страха.

Пули, скорее похожие на снаряды, ударили в мостовую, выбивая фонтаны каменной крошки и оплавленного пластика. Линия разрывов протянулась по периметру площади — в двадцати, может быть, тридцати метрах от ближайших демонстрантов. Достаточно близко, чтобы ощутить жар и удар воздушной волны. Достаточно далеко, чтобы — теоретически — никого не задеть.

Теоретически.

Толпа дрогнула. Передние ряды отшатнулись, напирая на тех, кто стоял позади. Раздались крики — изумлённые, испуганные, гневные — взметнулись над площадью, сливаясь в единый вопль. Люди закрывали головы руками, падали на землю, пытались бежать — но бежать было некуда, потому что сзади напирали те, кто ещё не понял, что происходит.

Турели продолжали работать, отчерчивая огненную линию вокруг здания Адмиралтейства. Снаряды крошили брусчатку, расщепляли декоративные деревья, превращали в горящие обломки уличную мебель и рекламные конструкции. Дым и пыль поднялись над площадью, застилая происходящее серой пеленой.

А потом случилось неизбежное.

Времени и желания прицеливаться не было, а народа вокруг было много. Одна из очередей прошлась слишком близко к кромке скопления людей. Несколько аэрокаров, стоявших у самой границы «зоны безопасности», вспыхнули, как спички, политые маслом. Машины были набиты под завязку — люди, которые только что прибыли и ещё не успели выгрузиться. Теперь они выпрыгивали из горящих кабин, катались по земле, пытаясь сбить пламя. Некоторые — не выпрыгивали.

Ещё одна очередь. Ещё взрыв. Аэрокар разнесло на куски — искорёженный металл, осколки стекла, что-то тёмное и влажное, разлетающееся во все стороны.

Крики стали громче. Истеричнее и отчаяннее.

Камеры-дроны, до этого кружившие над толпой, бросились к месту трагедии, как стервятники к падали. Их объективы жадно фиксировали каждую деталь: горящие машины, бегущих людей, несколько тел на мостовой. Где-то журналист — бледный, дрожащий, но профессионально сохраняющий подобие спокойствия — говорил в микрофон:

«…жертвы среди мирного населения… по предварительным данным, пять человек погибли… десятки ранены… войска императора открыли огонь без предупреждения…»

Агриппина Ивановна видела всё это сверху — через иллюминатор своего шаттла. Видела горящие машины и бегущих людей. Видела камеры и журналистов. Видела — и не отводила взгляда.

Толпа разбегалась. Разлеталась на аэрокарах, сталкиваясь в воздухе, уступая друг другу дорогу с отчаянием тонущих крыс. Те, кто только прибывал — увидев происходящее — разворачивались и исчезали прочь. Хаос объял всех: демонстранты метались между обломками, грозили кулаками пилотам наверху, проклинали их на чём свет стоит — но с каждой минутой бешенство уступало место первобытному страху.

За несколько минут площадь перед Адмиралтейством опустела почти полностью.

Хромцова смотрела на это — и не испытывала ни сожаления, ни торжества. Только холодное удовлетворение от того, как быстро рассеялась толпа. Путь свободен. Можно продолжать.

— Лейтенант Котова, — она обратилась к пилоту, — посадка. Прямо у парадного входа.

— Есть.

Шаттл камнем пошёл вниз.

Посадочные стойки коснулись брусчатки с лязгом металла о камень. Агриппина Ивановна стояла у закрытой рампы, ожидая, пока двигатели перейдут в режим ожидания. За бортом — она знала это, не видя — всё ещё дымились обломки машин, всё ещё корчились раненые, всё ещё носились в воздухе камеры-дроны, передающие картинку хаоса на миллионы экранов по всей планете.

Рампа пошла вниз. Космопехи потянулись наружу, занимая позиции по периметру шаттлов. Их движения были отточены, экономны, профессионально-равнодушны ко всему произошедшему.

Агриппина Ивановна спустилась по рампе последней. Огляделась.

Площадь была практически пуста. Мёртвая пустота, заваленная мусором и обломками, подсвеченная догорающими аэрокарами. Здание Адмиралтейства возвышалось перед ней — белое, величественное, безмолвное. Ни движения за окнами. Ни звука за стенами. Только шпиль с космическим корабликом на вершине ловил последние отблески заката.

Слишком тихо. Рядом с комплексом даже местной охраны не было видно.

— Ермолов, — Хромцова повернулась к капитану. — Периметр проверили?

— Чист, госпожа вице-адмирал. — Ермолов сканировал окрестности через визор шлема. — Никакого движения. Никаких целей. Как будто вымерли.

— Скорее затаились.

— Или затаились, — согласился он, кивая. — Там засада, это очевидно. Я бы рекомендовал вам остаться здесь, пока мы зачищаем здание. Нет смысла рисковать.

— Ни в коем случае.

Слово вице-адмирала было твёрдым, как нимидийская броня.

— Неужели ты думаешь, что я буду прятаться за спинами своих людей, Ермолов. Никогда не пряталась и не собираюсь начинать сейчас.

Капитан открыл было рот, чтобы возразить, но что-то в её глазах заставило его передумать.

— Тогда хотя бы наденьте экзоскелет, — сказал он настойчиво. — Пожалуйста, Агриппина Ивановна. Там точно будет жарко, а вы сейчас — в обычном бронежилете. Этого недостаточно.

Хромцова посмотрела на него, потом — на здание Адмиралтейства, потом — на своих морпехов, застывших в ожидании боя.

Он