Адмирал Империи – 61 - Дмитрий Николаевич Коровников

оно предназначалось для борьбы с авиацией, а не для обороны административных зданий. Оружие, которое, видимо, кто-то принёс в Адмиралтейство специально для такого случая, предвидя, что шаттлы станут главной угрозой для защитников.

Ракеты преодолели расстояние до цели за долю секунды — слишком быстро, чтобы успеть среагировать, слишком быстро, чтобы даже автоматика противоракетной защиты успела сработать. Две вспышки озарили вечернее небо — одна в двигательном отсеке, вторая в кабине — и шаттл Котовой содрогнулся от попаданий.

Машина накренилась, из пробоин повалил густой чёрный дым, пламя лизнуло обшивку. Шаттл начал заваливаться набок, теряя высоту, и Агриппина Ивановна видела, как он падает — медленно, словно во сне или в кошмаре, который невозможно остановить, от которого нельзя проснуться.

Удар о землю сотряс площадь. Корпус машины смялся, искорёжился, пламя охватило обломки, и столб дыма поднялся к небу, заслоняя последние лучи заходящего солнца.

Но Агриппине Ивановне было уже не до этого.

Из других окон Адмиралтейства летели новые ракеты — одна, другая, третья. Защитники здания, видимо, держали ПЗРК в резерве и теперь использовали их все разом, пытаясь уничтожить оставшиеся шаттлы. Машины в воздухе бросились врассыпную, уходя от поражения. Пилоты закладывали виражи, которые не предусматривались никакими инструкциями, снижались к самой земле, прятались за соседними зданиями. Один не успел — ракета догнала его хвостовую часть, и шаттл задымился, накренился, но пока ещё держался в воздухе, ковыляя прочь от здания на одном работающем двигателе.

Остальные четыре машины исчезли из поля зрения, уходя от огня, и над площадью воцарилась странная, звенящая тишина — та особая тишина, которая наступает после артиллерийской канонады, когда уши ещё звенят от грохота, но сам грохот уже прекратился.

Но именно этого хватило.

Пока защитники здания расстреливали ракеты по шаттлам космопехи вице-адмирала Хромцовой получили те самые нужные секунды передышки, которые были им нужны.

— Вперёд! — голос капитана Ермолова прорезал тишину эфира. — Все, кто может — вперёд, к зданию!

И морпехи поднялись. Те из них, кто ещё был способен двигаться, вскочили на ноги и рванулись к Адмиралтейству — бегом, не пригибаясь, используя каждую секунду, пока огонь из окон не возобновился. Ермолов бежал впереди, и его люди следовали за ним, перепрыгивая через тела павших товарищей, огибая воронки и обломки.

Однако Агриппина Ивановна за ними не последовала.

Вместо этого она бросилась к горящему шаттлу — туда, где в искорёженной кабине находилась эта отчаянная девушка-пилот, которая пожертвовала собой ради спасения остальных. Сервоприводы «Ратника» несли её вперёд, и она бежала так быстро, как не бегала уже много лет, не обращая внимания на жар от горящих обломков, на треск разрывающегося металла, на опасность взрыва топливных баков.

Шаттл лежал на боку, объятый пламенем. Кабина была смята, деформирована при ударе о землю и от ударной волны, а дверь пилотского отсека заклинило намертво. Хромцова вцепилась в край люка бронированными перчатками и потянула, используя всю мощь экзоскелета. Металл застонал, заскрипел, начал поддаваться. Она рванула ещё раз — сильнее, отчаяннее — и дверь оторвалась от петель, обнажив внутренности кабины.

Котова сидела в пилотском кресле — вернее, висела на ремнях безопасности, потому что кабина накренилась почти вертикально при падении. Её глаза были открыты. Её губы — те самые губы, которые несколько минут тому назад улыбались и говорили о папе-механике, маме-учительнице и скучной жизни длиной в семьдесят лет — были приоткрыты в улыбке. В той самой детской, беспечной улыбке, с которой она отдавала свой экзоскелет командующей.

Но кровь, стекавшая по её лицу из раны на виске, уже не текла — она застыла тёмными полосами на бледной коже. Осколки, впившиеся в незащищённое тело, уже не причиняли боли — боль ушла вместе с жизнью. И сердце, которое должно было биться ещё семьдесят лет, уже не билось.

Лейтенант Сабина Котова была мертва.

Агриппина Ивановна стояла перед телом девушки-пилота и смотрела — на её улыбку, на её веснушки, на её молодое лицо, которое никогда больше не постареет. И понимала — с убийственной, неумолимой ясностью, от которой хотелось кричать.

Если бы на Котовой был «Ратник» — тот самый экзоскелет, в который сейчас была облачена Хромцова — девушка бы скорее всего выжила. Бронепластины приняли бы на себя осколки. Системы жизнеобеспечения поддержали бы функции организма до прибытия медиков. Она бы выжила.

Но «Ратник» был на Агриппине Ивановне.

А лейтенант Котова — Котова отдала свою броню, чтобы защитить командующую. Сняла с себя единственную защиту и осталась в кабине в одном лётном комбинезоне, который не мог защитить даже от осколков, не говоря уже о прямом попадании ракеты.

И погибла.

За неё.

Что-то оборвалось внутри Хромцовой в этот момент — что-то важное, что-то человеческое, что ещё удерживало её от того, к чему она шла весь этот бесконечный, кровавый день. Жалость. Сострадание. Милосердие. Все эти слова, которые она привыкла считать частью себя — офицера, командира, человека — вдруг оказались пустыми, бессмысленными звуками.

На их месте осталась только ярость. Чистая. Ледяная. Абсолютная.

Она отпустила край двери и повернулась к зданию Адмиралтейства. Её люди — те, кто уцелел в этой бойне — уже достигли парадного входа и занимали позиции по обе стороны от дверей, готовясь к штурму. Капитан Ермолов командовал ими, расставляя бойцов, указывая направления огня.

Агриппина Ивановна активировала общий канал связи. Её голос — хриплый, чужой, незнакомый даже ей самой — разнёсся по эфиру, достигая каждого космопеха на этой проклятой площади:

— Всем подразделениям. Говорит Хромцова.

Короткая пауза. Достаточная, чтобы каждый услышал и понял.

— Когда войдем в здание… В живых никого не оставлять.

Она сжала винтовку так, что пальцы заныли даже сквозь бронеперчатки.

— Повторяю: никого не оставлять в живых. Все меня поняли⁈

Глава 11

Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: контролируется силами первого министра Грауса.

Точка пространства: столичная планета Новая Москва-3. Адмиралтейство ВКС.

Дата: 17 августа 2215 года.

Двери центрального входа в Адмиралтейство были массивными — старое дерево, окованное потемневшей от времени бронзой, с двуглавыми имперскими орлами на створках. Они простояли здесь больше века, пережили войны, смены правителей и политических режимов, видели триумфы и поражения. Они были символом незыблемости государственной машины, которая переживёт любые потрясения.

Примагниченные гранаты направленного действия положили конец этой незыблемости.

Взрыв был коротким и точным — не разрушительным в привычном понимании, но достаточно мощным, чтобы выполнить свою задачу. Створки вырвало из петель и швырнуло внутрь,